– Нормально, наши не забывают, поддерживают.

– Спасибо. Да вы ешьте, ешьте! – Ахмеров подвинул к Плаксу тарелку с жареной форелью. – Попробуйте, изумительная вещь, особенно с этим соусом.

Плакс не стал отказываться. После лагерного рациона отсутствием аппетита он не страдал. Зубы вонзились в нежное мясо. Не отставал от него и Ахмеров. Беседа снова вернулась в легкое русло.

Но пора было переходить к делам. Имя Гопкинса ни разу не прозвучало, но речь теперь шла о нем. Плакс не переставал удивляться способностям Ахмерова. Ну, татарин! Ему удалось почти невозможное – расположить к себе ближайшего советника Рузвельта, человека замкнутого и крайне осторожного. И не только расположить, а убедить Гопкинса в том, что Провидение уготовало ему особую роль – способствовать сближению двух титанов двадцатого столетия – Рузвельта и Сталина.

Во многом под впечатлением бесед с Ахмеровым в июле сорок первого Гопкинс прилетел в Москву. Суровый «дядя Джо», каким рисовали Сталина американские газетчики, оказался совсем не таким. Разве может тиран закатить поистине царский прием в Кремле для совсем незнакомого человека? Да – политик, да – высокого ранга, но ведь не президент… Гарри еще больше укрепился во мнении, что он сделает все от него зависящее ради сближения Рузвельта и Сталина. От опасных шагов его предостерегали посол США в Москве Лоуренс Стейнгард и военный атташе Айвен Йитон, не верившие в возможности русских противостоять натискам танковых армад Гитлера. На Сталина они смотрели как на коварного восточного тирана, но Гопкинс решил действовать по своему усмотрению.

В Вашингтон он вернулся окрыленным. Встретившись с Ахмеровым, Гопкинс горячо поблагодарил его за ценные советы, которые помогли понять загадочную личность вождя большевиков. Еще бы! По слухам, Гопкинсу отвели личное бомбоубежище, набитое шампанским и икрой! Ахмеров хватки не ослабил: при случае он искусно подогревал честолюбие доверенного лица Рузвельта «дружескими посланиями товарища Сталина» и исподволь подводил его к мысли о необходимости предпринять более решительные шаги в сторону сближения с СССР.

В конце концов это принесло свои результаты. Под воздействием Гопкинса Рузвельт стал более критически относиться к оценкам Уинстона Черчилля, всегда подозревавшего «вероломного Джо» в двойной игре. По за кону о ленд-лизе, принятому Конгрессом США 11 марта 1941 года, Россия продолжала получать ощутимую военную и экономическую помощь, которая сыграла свою роль в критические дни битвы под Москвой. Помимо всего прочего, визит Гопкинса помог сместить антисталински настроенного Йитона – вместо него руководителем миссии ленд-лиза в Москве был назначен лояльный к русским Филипп Феймонвиль.