Поезд въехал в каменные джунгли Нью-Йорка. Захлопали двери купе, по вагону засновали проводники, пассажиры оживились и стали собираться.

Плакс вышел на перрон одним из первых. Мужчина из соседнего купе незаметно проводил его до стоянки такси и там потерялся из виду.

До ресторана доехал быстро. Ему и раньше приходилось бывать в этом заведении. Оно почти не изменилось, только на стенах появились плакаты на военную тему да костюмы официантов стали победнее.

В запасе оставалось не меньше десяти минут. Плакс старался не думать о встрече. Судьба перенесла его в совершенно иной мир, и ему хотелось насладиться редкими минутами покоя. Он заказал легкую закуску и бокал итальянского красного вина, которое так хорошо пилось под негромкое пение молодого темноволосого парня, перебиравшего струны гитары на невысокой эстраде.

Почему-то вспомнились Одесса, далекий 1912 год… Шел сентябрь, и уже начались занятия в школе. Но сидеть в душном классе было невыносимо, особенно на уроках Закона Божьего, которые вел на редкость противный старик, любивший отвешивать «чадам своим» весьма ощутимые подзатыльники. Хотелось к морю… Едва дождавшись звонка, они с Фимой и Яшкой помчались в затон. В затоне стояла старенькая шаланда дяди Соломона, соседа Плаксов. Отвязать шаланду не составило труда. Меняя друг друга на веслах, они гребли до тех пор, пока берег не превратился в одну сплошную черту. Море манило ласковой голубизной. Первым сиганул в воду Фима, они с Яшкой – за ним. Наплававшись вволю, они снова забрались в шаланду и накинулись на сладчайшие кавуны, лежавшие под сиденьем.

Потом их сморило. Можно было, конечно, перебороть сон и направить шаланду к берегу, но они не боялись моря. Ну, подумаешь, подремлют чуть-чуть… Но это «чуть-чуть» едва не обернулось трагедией.

Пробуждение было внезапным – соленая волна окатила их с головы до ног и едва не смыла за борт щуплого Яшку. Приятное покачивание сменилось ощутимой качкой. Какое там качкой – шаланду, как щепку, крутило на волнах. Они с Фимой поспешно схватились за весла и принялись грести, Яшка как заведенный вычерпывал воду. Берега не было видно, и они просто старались не ставить шаланду боком к волнам. Вскоре руки пошли кровавыми мозолями, но они не сдавались.

Первым услышал шум прибоя Яков, и они налегли на весла с удвоенной силой. Но море затягивало. Потом у Фимы сломалось весло. Шаланду тут же развернуло, и она перевернулась. Израиль до сих пор помнил, как страх смерти сжал его сердце, но он все же заставил себя плыть.

Очнулся он на песке, рядом лежали друзья – слава богу, живые. Море по-прежнему бушевало, но с берега казалось не таким грозным. Небо постепенно очищалось от туч, мир снова обретал привычные краски.