– В разговоре с Саном Гопкинс прямо заявил, что работа над текстом фактически завершена, – ответил он.

– А вдруг Рузвельт передумает? Позиция выжидания, которую он до сих пор занимал, работала на усиление Америки, зачем же ему лишний раздразнить японцев?

– Вряд ли! У него не остается выбора. По словам Гопкинса, после прихода к власти Хидэке Тодзио мирные переговоры зашли в тупик. Действия Номуры и Курусу он расценивает просто как затяжку времени, которая необходима японской армии и флоту, чтобы сосредоточиться для удара. В Вашингтоне понимают неизбежность войны с Японией, но пока не располагают достаточными силами для ее ведения и потому ведут свою игру, чтобы оттянуть время. По оценке Сана, все это займет не менее двух месяцев.

Лицо Сталина помрачнело, и он с ожесточением заметил:

– Да, Рузвельту не откажешь в дальновидности. Как великий политик, он не тащится за историей, а делает ее сам. Эта нота может остудить боевой пыл японцев.

Берия нервно сглотнул и решился возразить:

– Иосиф Виссарионович! – И тут же поправился: – Товарищ Сталин! Я полагаю, японскую военную машину уже не остановить.

– Ты так уверен?

Этот простой вопрос, казалось, сплющил наркома. Круглая голова вжалась в плечи, а фигура стала напоминать тающую снежную бабу.

– Да… – с трудом выдавил он и от собственной смелости покрылся ледяным потом.

– Лаврентий… – Сталин сделал долгую паузу, – если твоя уверенность строится только на словах больших политиков, то это непростительное заблуждение. Слова им служат для того, чтобы скрыть истинные мысли и истинные планы.

– Нет, товарищ Сталин! – Голос Берии окреп. – Кроме слов я опираюсь на факты, на конкретные факты. По данным токийской и харбинской резидентур, основные силы армии, авиации и флота Японии приведены в полную боевую готовность. Сосредоточены они на Тихоокеанском театре военных действий. Не так давно в бухте Гаго в обстановке строжайшей секретности состоялись крупнейшие за последние годы учения. К сожалению, по этому вопросу нашей агентуре удалось добыть лишь отрывочные данные. В частности, стало известно, что в ходе учений отрабатывались воздушные удары по морским целям и системам береговой охраны. Что касается Квантунской армии, то она пока занимает зимние квартиры. В совокупности все это говорит о военном варианте развития событий на море и свидетельствует о том, что наши усилия оказались не напрасны.

– Возможно, и так, поживем – увидим, – не спешил соглашаться Сталин и, бросив на Берию короткий взгляд, продолжил: – Ты и твои подчиненные неплохо поработали, но требуется еще одно, последнее, усилие.