Пилигрим – Центру

Согласно данным Сана, в ближайшие часы правительство США собирается заявить Японии ноту ультимативного характера. Со слов Друга, Рузвельт настроен решительно и намерен потребовать от кабинета Тодзио незамедлительного прекращения военной экспансии на юге.

Предложения по урегулированию кризисной ситуации в Юго-Восточной Азии и Китае, переданные ранее, в нынешней ситуации рассматриваются как абсолютно неприемлемые. Президент намерен в категоричной форме поставить вопрос о полном выводе военных и полицейских сил Японии с оккупированных территорий Китая, и только на таких условиях он согласен возобновить прерванные мирные переговоры.

В Госдепе США надеются, что этот решительный протест и совместные дипломатические усилия с Великобританией позволят остановить агрессора и удержать его от развязывания широкомасштабной войны.

Глава 17

Глава 17

Сталин отложил в сторону ручку и тяжело поднялся из-за стола. Ему так и не удалось полностью сосредоточиться на крайне важных в нынешней ситуации документах, оставленных Поскрёбышевым. Недавний звонок Берии смешал все мысли. Интригующим тоном Лаврентий сообщил о получении особо важных разведданных. Сталин терялся в догадках: по пустякам в столь ранний час Берия не стал бы его беспокоить. От Лубянки до Кунцева езда занимала не более получаса, а Лаврентий все не появлялся. Возвратившись к столу, Сталин попытался вернуться к изучению документов, но так и не смог.

«Что за особо важные данные? – не давала покоя навязчивая мысль. – Совпадают ли они с данными в документах Поскрёбышева и его подчиненных? Но главное – чем они могут обернуться накануне контрудара по фашистам?»

Готовившееся в глубочайшей тайне наступление под Москвой, на которое было поставлено все, в том числе и его, Сталина, имя, должно было разорвать танковые клещи врага, сжимающиеся вокруг столицы, остановить зарвавшегося Гитлера и показать всему миру, что он, Сталин, не сломлен неудачами первых месяцев войны и готов к борьбе. И вот теперь, когда до решающего часа остались считаные дни, «особо важные разведданные» могли смешать так тщательно отработанные планы.

С чем к нему ехал нарком, оставалось только гадать. Лаврентий даже по ВЧ опасался сказать, что же такого сверхважного добыли его разведчики. Прошло больше сорока минут после звонка, а охрана дачи пока молчала, и в Сталине все сильнее нарастало раздражение.

Наконец с улицы донесся шум автомобиля. Сталин подошел к окну и отодвинул штору. На аллее показался Берия. Широкополое пальто не могло скрыть брюшка, а шляпа, сбившаяся на затылок, – глубоких залысин, пропахавших лоб. О прежнем Лаврентии напоминали лишь неизменное пенсне и порывистые движения.