Пронзительный писк морзянки заставил его вздрогнуть. Рация ожила, он торопливо надел наушники и теперь ловил каждый сигнал. Далекий радист передавал боевой приказ, но и без радиограммы нетрудно было догадаться, что час «икс», которого он терпеливо ждал столько лет, пробил.

Война возвестила о себе множеством черных точек у края горизонта. Они росли на глазах. В утреннюю хрупкую тишину вкрался еле слышный комариный писк, быстро нарастая, он вскоре перерос в грозный клекот стальных боевых птиц.

На кораблях заметили надвигающуюся опасность, на капитанских мостиках заметались человеческие фигурки, и спустя мгновение надрывный вой множества воздушных сирен взорвал мирную жизнь базы. Этот вой слился в один бесконечный рев с тяжелым рокотом авиационных моторов. Эскадрилья за эскадрильей волнами заходила на бомбардировку. Робко тявкнули зенитные батареи на входе в бухту и тут же исчезли в клубах дыма и огня. Свинцовый вал, сметая все на своем пути, пронесся над палубами и затем зловещими гигантскими черными грибами поднялся к небу.

Палец Адзумо так и не коснулся ключа передачи: корректировать было нечего. Японские самолеты, не встречая на своем пути преград, уверенно, как на учениях, раз за разом заходили на цель. Бомбовый водопад обрушился на беззащитную американскую эскадру. Корабли, дома и люди были погребены в огненном смерче, который бушевал на море и на суше.

Вице-адмирал Нагумо торжествовал победу. Успех оказался ошеломляющий. От американской эскадры практически ничего не осталось, она просто перестала существовать. Его же потери были самые минимальные: эту блистательную победу оплатили собой два десятка самолетов и их погибшие экипажи. Он повторил подвиг легендарного предшественника адмирала Хэйхатиро Того. Тридцать семь лет назад под Цусимой тот наголову разгромил русскую эскадру адмирала Рожественского, и крохотная Япония своей нарастающей военной мощью поставила на колени евразийского колосса – Российскую империю.

Тщеславная мысль, что сегодняшний успех станет первым камнем в фундаменте будущей победы над американцами, согревала переполненное гордостью сердце Нагумо. Радист флагмана японской эскадры с невероятной быстротой нажимал на рукоять ключа, спеша передать в Токио шифрованную радиограмму. Доклад был сух и лаконичен, беспристрастные цифры потерь врага говорили сами за себя. Столица долго молчала, в Генеральном штабе и императорском дворце, кажется, не могли поверить – слишком велика оказалась победа и ничтожно мизерна цена, заплаченная за нее. Ответная радиограмма поступила только спустя сорок минут. В ней содержались одни восклицательные знаки. Седьмое декабря 1941 года стало триумфом вице-адмирала Нагумо.