– Двигатель заглох, – повторил он, когда Кабуо подошел с правого борта и кинул ему причальный конец. – Аккумуляторы совсем сели. Оба.

– Ладно, – ответил Кабуо, – давай швартоваться. Мои еще долго протянут.

– Слава богу! – обрадовался Карл.

– Выбрасывай кранцы, – сказал ему Кабуо. – Я подойду поближе.

В тумане, с одним только прожектором «Островитянина», они все же пришвартовались. Кабуо заглушил двигатель, а Карл тем временем шагнул через планширы обеих шхун, поднялся к нему на борт. Он остановился на пороге рубки и покачал головой:

– Да-а… все из своих выжал, вольтметр аж на девятке. Наверное, ремни генератора неплотно прилегали. Я их, конечно, подтянул, ну да что теперь.

– Хорошо бы в середину фарватера не угодить, – произнес Кабуо. И глянул на мачту «Сьюзен Мари». – А ты, я смотрю, фонарь вывесил.

– Ага, только что привязал, – ответил Карл. – А что еще оставалось? Питание село, связь вырубилась – и не позвать никого. Битый час уже дрейфую. Может, фонарь в таком тумане и без пользы, ну да я все равно вывесил. Только и освещения, что этот да еще один. Хотя… вряд ли кто их заметил бы.

– У меня два аккумулятора, – сказал Кабуо. – Могу дать один.

– Это все здорово, – ответил Карл, – да только я хожу на D-8. А у тебя? Случаем, не D-6?

– Он самый, – подтвердил Кабуо. – Но работать будет, главное, чтобы места хватило. Как-нибудь приспособим твое гнездо. Может, кабели удлинить? Вообще-то, должен войти.

– Сейчас померяю, – сказал Карл.

Он снова шагнул через планширы; Кабуо понадеялся, что, несмотря на маску непринужденности, которую Карл нацепил на себя, тот все же заведет разговор о деле. Ему придется что-нибудь сказать, потому что здесь, в открытом море, их не связывает ничто, кроме причальных концов и одних и тех же трудностей.

Кабуо знал Карла и понимал: тот постарается избежать обстоятельств, принуждающих к разговору. Карл если о чем и говорил, то большей частью о том, что относилось к миру орудий и инструментов, к вещественному миру. Кабуо вспомнил, как задолго до войны, когда им было по двенадцать, они с Карлом ловили на блесну форель. Они сидели в старой гребной лодке, позаимствовав ее у кого-то. Солнце тогда только село, и в воде, бурлящей вокруг весла Карла, вспыхивали фосфоресцирующие огоньки. Карл не удержался и восхищенно воскликнул: «Смотри, какие цвета!» Кабуо тогда удивился – Карлу несвойственны были такие проявления чувств. Обычно тот держал их при себе; так же поступал и он, Кабуо, только его сдержанность имела иную природу. По сути своей они с Карлом были гораздо ближе друг другу, чем Кабуо допускал.