Кабуо отпил из термоса зеленый чай и покрутил приемник. Обычно он слушал переговоры рыбаков и по ним судил о том, где и как ловится рыба. Но сам в разговоры не вступал.

Когда уже совсем стемнело, он съел три рисовых колобка, кусок трески и два яблока; яблоки он подобрал по дороге из дому, возле дикой яблони за Пьяными ключами. Ночная дымка уже нависла над водой, поэтому Кабуо выжал дроссельный рычаг назад и включил прожектор. Густой туман всегда тревожил его. Может выйти так, что поставишь сеть вокруг собственной шхуны. Или вообще окажешься на середине фарватера, по которому ходят большие суда. Вернее всего двигать к мысу Эллиот, подальше от фарватера, куда не доходит бриз с большой воды.

Однако в половине девятого Кабуо заглушил двигатель на отмели канала. Стоя в кубрике, рядом с сетевым барабаном, он прислушивался; шхуну тем временем окутывало ватой. С маяка далеко на востоке доносился низкий и ровный сигнал диафона, предупреждавший о тумане. Этот унылый, приглушенный звук, такой знакомый, всегда напоминал Кабуо об одиноких ночах в море, когда ничего не видно и внутри появляется пустота. На этот раз туман повис неподвижно, густой, как пахта; рыбаки бывалые называли такое время призрачным. Можно раздвинуть туман руками, разделяя его на клочки и нити, которые потом вновь плавно соединялись, не оставляя ни единого следа, никакого места стыка. Шхуну сносило течением; рыбак плыл сквозь туман, как через преисподнюю, соткавшуюся между воздухом и водой. В такую ночь можно было совсем сбиться с курса, все равно что в пещере без факела. Кабуо знал, что где-то неподалеку, на этой же самой отмели, находятся другие шхуны; они дрейфуют так же, как и его «Островитянин», а рыбаки всматриваются в туман, силясь разглядеть хоть какие-то ориентиры. Границы фарватера обозначали нумерованные буи, оставалось только надеяться, что по случайности наткнешься на него и тогда уже сориентируешься.

Отчаявшись наплыть на буй, Кабуо приспособил между кормовыми клюзами веху и, чиркнув спичкой, зажег керосиновый фонарь. Дождавшись, когда фитиль разгорится, Кабуо подкрутил пламя, осторожно поместил фонарь в середину спасательного круга и перегнулся через транец по корме, чтобы спустить веху на воду. Он свесился так низко, что почувствовал, как ему показалось, запах лосося. Кабуо закрыл глаза, сунул руку в воду и на свой лад помолился морским богам. Он попросил удачи и хотя бы временной передышки от тумана. И еще попросил отвести шхуну подальше от фарватера. Потом выпрямился; стоя на корме, он привязал веху к сети двойным узлом и отпустил тормоз сетевого барабана.