– Говорит, всегда мечтала быть мужиком. И что ненавидит феминисток.

Пётр впервые за всё время открыл рот:

– Глупая девочка.

– Уже почти мальчик, – парировала Света. – Ну, а ты как? Как учёба?

– Учёба как учёба. – «Уже пятнадцать процентов». Майя пыталась прикинуть, сколько времени уйдёт на то, чтобы зарядить мобильник хотя бы процентов на пятьдесят.

– Из наших кого-нибудь видишь?

– Нет. – Делиться с ней, что общается с Вовой Ясновым, она, само собой, не стала.

– Да… Вроде бы совсем недавно в школу ходили. А теперь все разлетелись по своим делам, учёбам.

– В каждом классе по-разному, – опять вступил чуть хрипловатый, видно, недавно избавившийся от простуды басок Петра. – Мы уже пять лет как школу окончили, а будто и не расставались. Ходим в гости друг к другу. С пацанами пиво пьём.

– Ты, кстати, как насчёт пива? – спросила Света Майю.

– Неохота. Я лучше вина.

Ещё немного поболтали ни о чём. Выпили.

Света, ещё больше оживившись после нескольких глотков пива, заказала бургер. Пётр пил «Будвайзер» так взахлёб, что огромное количество пены оставалось на его небольших усиках.

– Я вот с Володькой Ясновым тут случайно встретилась. – Будь её рот чуть поменьше, её ожидали бы серьёзные проблемы с бургером. Но так всё шло хорошо, ни кусочка хлеба, ни кусочка мяса не упало на тарелку.

Майя не подала виду, что насторожилась.

– Да. И как он?

– Два раза уже в Щукинское училище проваливался. Бедолага. Чуть в армию не загремел, но там история тёмная какая-то.

– Что тёмного в нашем Яснове? – Майя почему-то нервничала.

– Крутой каламбур! – Пётр стёр наконец пену с усов.

– Да порок сердца у него обнаружили как-то очень вовремя.