Иван так определил для себя их отношения: им не жить друг без друга, но чтоб это понять, необходимо постоянно существовать врозь.

Когда дирижёр вышел на поклон, Иван потянул Лилю за руку:

– Пойдём.

Девушка смерила его уничижительным взглядом, от каких он за два года уже отвык.

«Ну и пусть, постоим, раз она так хочет. Мне спешить некуда». Он смиренно продолжил хлопать в ладоши. Они вышли из зала чуть ли не последними.

Пока шёл концерт, снегу нападало столько, что можно было провалиться. Они едва выбрались на Большую Никитскую, ступая по уже имеющимся следам.

– Тебе не терпится уже попросить о чём-то, ради чего пришлось выносить Рахманинова? Но сначала ты меня пригласишь на бокал вина. Так ведь?

– Мне, кстати, очень понравился концерт.

Лиля только скептически улыбнулась.

В этом месте Большой Никитской, где гордо восседает Пётр Ильич Чайковский, а напротив белеет небольшая уютная церковь, уйма ресторанов и кафе.

Чуть правее по улице он заметил ресторан «Уголёк». Туда и отправились.

– Ну, рассказывай, что хочешь?

– Мне нужно одно дело из архива.

– Кто бы мог подумать! Что за дело?

Он привык быть с Лилей предельно откровенным, любую фальшь она почувствует и замкнётся. Такая уж она! Поэтому он рассказал ей подробно о просьбе товарища отца и о том, что отец вспомнил об этом деле.

– Зачем тебе это? – удивилась она. Потом изменилась в лице. – А… я вспомнила. Ты никогда не отказываешь своему отцу.

Иван никак не реагировал. Ждал.

– А почему родственники сами не сделают запрос? Век Интернета. Это просто. Если дело не засекречено, им дадут справку.

– А если засекречено?

– Эх, Елисеев. Почему я тебе всегда помогаю?