– Я думаю, утро вечера мудренее. Завтра выяснится, есть ли что-то о гибели Вени в уголовном архиве.

– Как выяснится? – удивился Вольф.

– Я попросил одного человека. Полицейского.

– Лиза, ты мне только что говорила, что в полицию ни в коем случае обращаться нельзя.

– Это другое! – раздражилась девушка.

* * *

– Ты меня подвезёшь?

– Разумеется.

Лиля вцепилась в локоть Ивана

Как только они добрались до Калашного, Иван увидел, что около его машины, припаркованной метрах в двухстах от поворота, крутится паренёк в шапке «петушок». Иван выразительно прижал палец к губам и потянул Лилю обратно за угол, так что дом закрыл её от глаз парня. Тот озирался по сторонам, изображая, что машина Елисеева ему совершенно неинтересна.

Иван спросил, есть ли у Лили зеркало. Она кивнула, быстро достала зеркальце из сумки и протянула спутнику. Он навёл стекло так, чтобы видеть перспективу переулка, а самому оставаться незамеченным. Тем временем воришка уже справился с дверью и, видимо, обшаривал бардачок. «Как же он отключил сигнализацию?» – поразился Иван. И тут страшный грохот ударил по ушам. Елисеев инстинктивно упал и потянул за собой Лилю.

Слава богу, они находилось от взрыва на достаточном расстоянии и не пострадали. Медлить нельзя. Вот-вот появится полиция, и он замучается объясняться. Иван вскочил, помог подняться Лиле. Спокойно, как ни в чём не бывало перевел её на другую сторону улицы, прошёл до Леонтьевского переулка и повернул направо. Звук полицейской сирены становился всё громче.

Лиля шла, как робот.

Они миновали перекрёсток.

– Я хочу выпить, – мертвенным голосом произнесла Лиля.

Елисеев покорно двинулся в находящийся рядом магазин. Взял бутылку красного вина.

Лучшего места, чем парк около посольства Азербайджана с идиллическими решётками и подобием беседки, не найти.

– Ты чуть не убил меня. – Лиля нетерпеливо наблюдала, как Иван открывает бутылку.

– Прости!

– Почему твой «хёндай» взорвали? Теперь я имею право всё знать. Пять минут каких-то… и я была бы пострадавшей. Вернее, жертвой. – Лиля приходила в себя, но медленно и мучительно.