Детали их краткого романа сейчас слетались к нему из небытия, куда он их давно и, как сам полагал, безвозвратно отправил. Они вопили, как чайки, кружились, что-то пытались донести до него, утомлённого, безразличного, бессильного.

Впервые они увидели друг друга на заседании библиотечной секции культурного форума. Она выглядела всё время чуть недовольной, словно все присутствующие её немыслимо раздражали. Это привлекло Артёма. Во время кофе-брейка они разговорились. Оказалось, у неё есть два билета на спектакль в Александринке. Македонский театр играет «Фауста». Она, ни секунды не сомневаясь, предложила ему составить ей компанию, благо театр находился на той же площади, что и библиотека, где проходило заседание.

Всю вторую часть библиотечных радений они переписывались о всякой чепухе, проклиная скучных докладчиков, а потом и вовсе сбежали. До спектакля оставалось ещё некоторое время. Они зашли в «Крик» на Невском. Разговор катился легко, но она несколько раз вскользь упомянула о муже, видимо, защищаясь этим на всякий случай.

В театре он поставил свою ногу вплотную к её ноге, она не отодвинулась. Ему бешено хотелось обнять её, но он сдержался.

Со сцены говорили, кричали, пели на македонском языке. Декорации, как и весь модернистский спектакль, возбуждали мысли самые смелые.

В антракте он повёл её в буфет, они пили шампанское, очень сухое и холодное, и Лена становилась всё беззаботнее.

Когда они шли к гардеробу, она будто невзначай взяла его за руку.

Ноябрь в тот год в Петербурге выдался тёплым, мягким, лиственным. Они гуляли по центру, она рассказывала что-то очень важное для неё, но не важное для Артёма, однако он всё равно внимательно слушал.

Тогда они, так же как он сегодня со Светой, перешли Троицкий мост и пошли по Каменноостровскому. Было уже очень поздно, на площади Льва Толстого Лена предложила вызвать такси, но Артём, сам не ведая почему, сказал, что лучше поехать на метро.

На эскалаторе он легко коснулся губами её губ. Она не ответила, но и не возмутилась. Он не продолжил.

И тут что-то нарушилось между ними. Разговор занесло в какой-то невообразимый кювет.

Около хостела «Друзья», где небогатая тверская библиотека сняла для Лены жильё, она спросила его зачем-то, как он собирается встречать Новый год. Он хмуро сообщил, что праздник этот не любит и ничего особенного не планирует. Посидит с родителями и спать ляжет. (Мама и папа тогда ещё были живы.) Лена мечтательно прищурилась: она обожает Новый год, все его атрибуты, мандарины, гостей, оливье. Потом она вдруг посмотрела на него с некоторой грустью, остановилась и произнесла: «А как бы ты хотел Новый год отметить, если бы было всё можно?» Артём думал недолго… Париж, бар и чернокожая проститутка – ему страшно хотелось позлить спутницу.