– Погоди, что ему скажешь? Посмотри хотя бы дело.

– Зачем? Надо просто как-то передать ему.

– Ничего, что ты вообще-то мёртвый?

– Я не забыл.

– Да, но ты, кажется, запамятовал, о чём я тебе толковала внизу. Кто вёл дело? Сдаётся мне, это та ниточка, за которую можно тянуть. И долго. Это одно из первых подлых дел нашего «друга».

– О чём ты? Прошло сорок лет. За что мы потянем?

– Понимаю, срок давности. И прочее. Но не спеши сразу пренебрегать…

Иван долго не отрывался от экрана.

– Отец говорил мне, что там мелькал какой-то свидетель, потом поменявший показания. Разумеется, первые его показания из дела изъяли. Нужно было закрыть производство как можно скорее. Прокуратура тоже, видимо, руку приложила. Позволила себя уговорить. Ну как нам теперь определить, кто из восьми допрошенных очевидцев тот самый свидетель?

– Давай читать. – Лиля коснулась плеча Ивана. – Давай, следак.

Иван помрачнел:

– На это уйдёт полдня.

Лиля зашла в ванную, наполнила чайник, вернулась, воткнула провод в розетку. Потом сполоснула две чашки, разорвала пакетик с кофе, высыпала в одну, потом повторила то же самое действие со вторым пакетиком и со второй чашкой.

Кофе пришёлся как нельзя кстати.

– А если спросить моего отца? Вдруг он помнит этого свидетеля.

– Интересная мысль. – Лиля с трудом сдержала улыбку.

– Звони ему.

– Прямо так и спросить?

– Нет. – Иван на секунду задумался. – Скажи, что Синицын спрашивает, кто может пригодиться для ремонта.

– Он поймёт?