Крыж понял его взгляд, вздохнул:

– Вернется она. Видишь, далеко не забирается.

По креонику его вызвала Ксения:

– Паук у тебя?

– Естес-сно.

– Бегом в зону прилета!

– А чего там? – он перевел взгляд на Паукова.

– Транспортники «Фокус» запеленговали. Просит разрешение на стыковку с Тамту!

* * *

Он стоял в стороне. Скрестив руки на груди, наблюдал, как она обнимает Ксению, как ее по-медвежьи сгребает в охапку и хлопает по плечу Крыж, как вертится, заглядывая в глаза и болтает без умолку Тим. Она рассеянно улыбалась, слушала, кивала… и смотрела только на него, Артема. Отодвинув в сторону Тима, подошла.

– Привет. Как поживаешь? – голос чуть сел, осип.

Не то от волнения, не то последствия нейротравмы.

– Все путе́м. Работы много, – он настороженно смотрел на нее, считывал новые морщинки на переносице, чуть суховатую кожу и темные круги под глазами – следы бессонницы и перенапряжения, – как обычно.

Искал в глазах хотя бы отголоски прежнего огня и отчаянной уверенности. Но видел лишь усталость. В синеве ярких, невероятных глаз – будто пепел – трепетала горечь.

– Что, ещё не пускают? – неожиданно спросила. – Каждый год одно и то же, столько новичков, да?

Она спрятала улыбку и снова опустила глаза, а когда подняла вновь – в них искрилась надежда.

Артем насторожился, на переносице пролегла морщинка, пальцы в задумчивости потерли подбородок. Сердце пропустило удар, а, запустившись вновь, с силой билось о грудную клетку, оглушая.

Подумав, он отозвался уклончиво, будто проверяя свою догадку:

– Не волнуйся. Сегодня мало народа, так что всё пройдет быстро.

Он изогнул бровь, посмотрел на неё внимательнее, с любопытством прищурился, будто пытаясь вспомнить. Совсем как тогда, у кабинета номер 15 по улице Мерзлотная, дом 36.