Салфетка осторожно уплыла в сторону. Послышался скрип шагов, шум придвигаемого к кровати стула, и перед моим взглядом возникло худое и смуглое лицо с темным ежиком надо лбом и цепкими глазами, окольцованными складками дряблой, мешковатой кожи.

– Следователь Парфенов, – представился мужчина, – вы в состоянии ответить на пару вопросов?

Я кивнула, едва заметно наклонив голову.

– Ваше имя-отчество?

– Василиса Андреевна.

– Фамилия?

– Демина.

– Сколько вам полных лет?

Этот вопрос неожиданно вызвал у меня заминку. Я не помнила, сколько мне лет! Наверное, еще много чего, если копнуть чуть поглубже.

Я попыталась сделать над собой усилие, и сейчас же в затылке что-то угрожающе загудело.

– Не припоминаете? – чуть мягче проговорил мужчина.

– Н-нет.

– Ей девятнадцать, – неожиданно подсказал молодой откуда-то из угла.

Я было удивилась, но тут же решила, что, видимо, мне уже задавали подобные вопросы, и я, даже в состоянии шока, как-то ухитрилась отвечать на них. То же самое, очевидно, подумал и следователь.

– Она вам говорила? – Он на секунду отвернул от меня суховатое утомленное лицо и поглядел в ту сторону, откуда раздавался голос молодого.

– Да.

– Ясно. – Мужчина что-то начеркал в блокноте, лежащем у него на коленях поверх потрепанного кожаного «дипломата». – Скажите, Василиса Андреевна, как вы очутились на территории стройки? Не помните?

– Помню. – Я облизала вновь ссохшиеся губы.

Это я действительно помнила. И хорошо понимала, что от одного моего слова зависит, останется ли Толик на свободе.

– Расскажите, пожалуйста, – попросил следователь.