– Я… поспорила с подругой.

– Поспорили с подругой? – Глаза, полускрытые мешками век, округлились, сделавшись более выпуклыми. – Это как же?

– Я сказала… что спрыгну с третьего этажа.

– А она?

– Она мне не поверила. Стала смеяться.

– И вы решили ей доказать? – Мужчина глянул на меня с сомнением.

– Да, решила.

– Разве вы не понимали, что можете разбиться насмерть?

– Нет.

– Что ж, и страшно вам не было?

– Было. Я выпила водки, для храбрости.

– Ясно. – Следователь отложил «дипломат» на соседний стул и нагнулся ко мне поближе: – Только одна неувязочка, Василиса Андреевна. Когда прыгают самостоятельно, не бывает таких характерных травм, как у вас. Расстояние с третьего этажа до земли не столь велико. Вы что-то недоговариваете, а? – Он прищурился, отчего глаза его стали вовсе азиатскими.

– Что? – Я сглотнула мешающий дышать, вязкий комок в горле.

– Например, то, что вы спрыгнули не сама. Скорее всего, вас кто-то толкнул.

– Нет. Никто меня не толкал. Просто… просто я немного опьянела. У меня закружилась голова. Я… свалилась вниз, сама.

– А подруга куда делась? – жестко спросил следователь.

– Подруга ушла… еще раньше. Она отговаривала меня прыгать. Я… не послушалась.

– Угу, – пробормотал мужчина себе под нос. – Ладно. На сегодня, пожалуй, хватит. Я приду через пару деньков, а вы, Василиса Андреевна, подумайте хорошенько, так ли уж вы были пьяны, что не заметили, как стоите у самого края балкона. Подумайте, мой вам совет. Желаю скорейшего выздоровления. – Он встал, аккуратно вернул на место стул, коротко попрощался и вышел.

Тотчас после его ухода боль ринулась в наступление. Она терзала меня, как палач средневекового еретика перед сожжением. Мне хотелось схватить зубами подушку и разодрать ее в клочья.

Я застонала, громко и хрипло, до крови кусая губы.