– Пока никто, – с усмешкой согласился Влад. – Но Василису я одну не оставлю. – В его тоне, мягком и вежливом, звучало упрямство, делающее дальнейшие споры бессмысленными.

Врачиха моментально сдалась:

– Ладно, поступай как знаешь. Только обедать не забывай, вон, глянь, как отощал.

– Не забуду, Татьяна Владимировна.

Врачиха ушла. Влад тихонько приблизился к моей кровати.

– Не спишь? – Я видела: он слегка смущен, что я стала свидетелем его беседы с врачом.

– Нет. Ты учишься в институте?

– Да. В медицинском, на вечернем. А здесь подрабатываю: нечто среднее между медбратом и санитаром.

Мы немного помолчали, а потом я сказала:

– Ты не спишь из-за меня. Зря.

– Глупости, – твердо произнес он. – Я сплю. И нечего тебе об этом беспокоиться. Завтра должен прийти следователь. Ну тот самый, помнишь, его фамилия Парфенов. Подумай, что будешь ему говорить.

– То же, что и в прошлый раз, – быстро сказала я.

Влад посмотрел на меня внимательно, нахмурив светлые брови.

– Ты уверена, что не совершаешь ошибки?

– Да, уверена.

– Хорошо. – Он аккуратно поправил на мне одеяло и отошел в сторону.

Я видела, что он не поверил моему рассказу. Да и немудрено – кто бы поверил чепухе, которую я наплела следователю! Только полный и окончательный идиот.

Однако я твердо знала: без моего заявления они ничего не смогут сделать Толику. Ничего. Пусть он останется на свободе. Ему нельзя в тюрьму, он просто-напросто не выйдет оттуда живым.

Назавтра действительно пришел Парфенов. Я слово в слово повторила галиматью о споре с подругой, выпитой для храбрости водке и головокружении.

Он выслушал меня терпеливо, не перебивая, и потеребил пальцами оттопыренную нижнюю губу.