– Скажете? – умоляюще спросила я. – Пожалуйста, я вас прошу.

– Скажу, что ли, – растерянно пробормотала та, настороженно косясь на блестящий автомобиль.

20

Мы лежали вместе в просторной джакузи, наполненной горячей ароматной мыльной пеной. Я уже успела отвыкнуть от таких ванн, от того, что над головой зеркальный потолок, а пол устилает яркая керамическая плитка, покрытая мягкими ковриками. От запахов дорогой, качественной парфюмерии – тоже.

Толик набрал полные пригоршни искрящихся, прозрачных пузырьков и тихонько плеснул мне в лицо.

– Тебе хорошо?

– Да. – Я поудобней устроила тело в специальных выемках шедевра итальянской сантехники.

– Потом, чуть позже, я покажу тебе фотографию. У него «БМВ», металлик, мокрый асфальт, он почти всегда за рулем. Вот только как вы познакомитесь, я еще не придумал. – Толик улыбнулся, одновременно виновато и обезоруживающе.

– Я сама придумаю, – сказала я.

Он послушно смолк. Толик был неузнаваем – кроткий, как ягненок, ласковый, улыбчивый. В нем и следа не было того холодного, жестокого цинизма, который всю жизнь доводил меня до отчаяния.

Я еще немного поплескалась и встала. Переступила низенький порог ванны, прошла по коврикам в душевую кабинку, смыла остатки душистой пены.

Толик тоже вылез, накинул на себя халат, а мои плечи заботливо укрыл огромным пушистым полотенцем.

– Давай отнесу тебя в спальню. Ложись, отдыхай.

В другой раз я, как всегда, беспокоилась бы за его позвоночник, но сейчас решила – пусть. Пусть делает, что считает нужным.

Толик легко, как пушинку, поднял меня на руки, донес до кровати, уложил, укутав прохладным, скользковатым на ощупь атласным одеялом. Сам он примостился рядом, полулежа, опершись локтем на подушку.

Я лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь каждой минутой этой райской идиллии. Хорошо знала, что через пару дней все может резко измениться: добуду Толику его бумажку, и он вновь станет насмешливым и равнодушным, внимательным лишь к самому себе.

– Вот карточка. – Толик протянул мне крупноформатный цветной снимок. Я мельком глянула на него: лицо как лицо, мне встречалось множество именно таких, жестковатых, с твердым и негибким взглядом, с сухо поджатыми губами, в целом красивых и приятных, но лишенных сердечности и теплоты.

Что ж, будем работать.

– Хорошо. – Я отложила фотографию на тумбочку. Меня стала занимать одна любопытная мысль. Я не выдержала и спросила напрямик:

– Как ты меня нашел? Откуда адрес? Ведь не мог же Влад сказать тебе…