— Гражданка, вы рискуете получить солнечный удар. Немедленно переходите к водным процедурам.

— Да что же это такое, — вскакивала Наташа, придерживая на груди купальник, — на пляже на руки наступают, здесь водой плещутся. Ну, погодите, сейчас я вам устрою водные процедуры.

Она завязывала на шее тесемки купальника и прыгала в воду вниз головой. Водитель Володя от толчка вздрагивал, очумело поводил вокруг глазами, и, успокоившись, снова засыпал, убаюканный равномерным покачиванием катера. Наташа пыталась догнать Алекса в воде, но он легко уходил от нее мощным кролем или, нырнув, появлялся далеко за ее спиной. Он так легко и вольготно чувствовал себя в воде, что походил на какого-то неведомого морского кентавра, получеловека, полудельфина. К часу дня оба изрядно проголодались, и Володя отвез их на пляж пансионата, где Крайнов оставил свою одежду.

— Наташа, а где мы будем обедать?

— А мы что, разве собирались обедать вместе? Я этого не помню.

— Значит, я что-то перепутал. Придется в одиночестве хлебать прокисший суп в нашей столовой.

— Ну, ну, не лгите, низкий обманщик. Я прекрасно знаю, как кормят в санаториях и пансионатах вроде этого. У вас там икру дают три раза в неделю и красную рыбу на зав-трак. Скажите уж, что вы просто ко мне кадритесь, поэтому и напрашиваетесь на обед.

— Не буду отрицать — кадрюсь, более того — клеюсь и даже надеюсь на определенный успех.

— Не могу разделить вашего оптимизма, но в знак благодарности за морскую прогулку, могу угостить вас окрошкой и вареной молодой картошкой.

— М-мм! Не травите душу, а то я просто не доберусь до стола.

Они поднялись на набережную и двинулись в сторону города, стараясь держаться в тени деревьев, потому что день для мая выдался необычно жаркий. Весь сверкающий мир отражался в больших зеркальных очках Наташи, и встречные мужчины не могли отвести глаз, то ли от солнечных зайчиков, то ли от ее красоты.

Алекс откровенно любовался ею, не скрывая своего восхищения, и Наташа не могла не замечать этого.

— Алекс, прекратите, вы меня вгоняете в краску.

— Все, больше не буду, по крайней мере, до обеда.

— А что изменится после обеда?

— Ну, во всяком случае, я перестану бояться, что вы, рассердившись, отлучите меня от окрошки.

— Вот все вы, мужчины, такие! Ни один из вас не может дружить с женщиной бескорыстно. Вам всегда от нас что-то надо. — Либо обед, либо сочувствие своим воображаемым несчастьям, либо еще что-то…

За разговором они подошли к каменному двухэтажному дому, увитому виноградом, где Наташа уже останавливалась с дочерью в прошлом году. В маленькой комнатке на первом этаже едва помещались две узкие железные койки, застланные солдатскими одеялами, небольшой стол с двумя табуретками и старый платяной шкаф. Несмотря на жару, в комнате было прохладно и даже чуть сыровато. Наташа достала из шкафа мыльницу, шампунь и полотенце и сказала: