— Ангелина Ивановна, простите за неделикатный вопрос, вы у многих директоров столовых брали деньги?

— Боже мой, Александр Александрович, ну как вы можете спрашивать такие вещи?

— Ясно, значит, у многих. И среди них обязательно окажутся те, кто назовет вашу фамилию. Ведь если человек добровольно заявит о даче взятки, которую начальство у него вымогало, он освобождается от уголовной ответственности. Думаю, что это вопрос даже не дней, а часов.

— Боже мой, но что же тогда со мной будет?

— Это, Ангелина Ивановна, нетрудно предугадать. Как только у следователя будет на руках хотя бы два заявления от директоров ресторанов или столовых, что вы получали от них деньги, прокурор тут же подпишет ордер на ваш арест. Вы это сами знаете лучше меня.

— Но что же делать? Неужели ничего нельзя придумать? Господи, я бы отдала все свои деньги, только чтобы избежать этого кошмара.

— Я считаю, — осторожно произнес Алекс, — что у вас есть лишь один путь. Чтобы избежать тюрьмы, — вы должны быть признаны… психически больной, невменяемой.

— Вы хотите сказать?… — в глазах Протасовой застыл испуг.

— Да, вам нужно лечь в институт психиатрии до того, как вас арестуют. Через свои институтские связи я смогу добиться, чтобы вас признали невменяемой, тогда вы не будете нести судебной ответственности за свои поступки. Я устрою, что вас поместят в отдельную палату, где вам не будут докучать другие пациенты. У меня там приятель заведует как раз тем отделением, куда вас положат на обследование. Полежите там месяца два, потом пройдете комиссию и окажетесь на свободе, да еще свои деньги сохраните. Подумайте, Ангелина Ивановна. Я лично считаю, что это единственный разумный выход для вас.

Протасова подозрительно взглянула на Алекса. Маленькие глазки ее недоверчиво сузились.

— А вам-то что за корысть так обо мне беспокоиться? Сколько вы собираетесь содрать с меня за эту бумажку с печатью?

Крайнов усмехнулся. Подумать только, эта курица даже в такую минуту, когда решается ее судьба, боится переплатить. И с таким примитивом приходится иметь дело. Впрочем это хорошо, что она глупа. Вот уж правда, "на дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь и делай с ним, что хошь".

— Ангелина Ивановна, мы в вами не первый месяц знаем друг друга, и я вам доверяю, поэтому не возьму с вас ни копейки авансом. Вот когда вы успешно пройдете психиатрическую экспертизу и выйдете оттуда невинной в глазах юстиции, тогда и поговорим о цене. Я надеюсь, что вы меня не обидите, а, Ангелина Ивановна?

Проницательному человеку не понравилась бы издевательская улыбочка, скользнувшая в этот момент по губам Крайнова, но Протасова к таковым явно не относилась. Глазки, ее, утонувшие в дряблых пухлых щеках, хитренько заблестели и, чтобы скрыть этот алчный блеск, она, скромно опустив веки, с деланной искренностью сказала, прижимая к пышной груди ладони: