Через минуту она услышала, как на веранде загремел устанавливаемый бачок, и в дверь, постучавшись, торжественно вошел Алекс.

— Нет, нет, пожалуйста не нужно восторгов по поводу моего благородного поступка, — заговорил он, скромно потупив взор. — И не надо меня благодарить. Я сделал это не ради благодарности. Это был мой гражданский долг. На моем месте так поступил бы каждый.

— Вам не стыдно? — мельком взглянув на него, спросила Наташа и отвернулась, чувствуя, как у нее от смущения полыхают уши и шея.

— Мне было бы стыдно, если бы я оставил вас без помощи в такой критической ситуации. А кроме того, я держал бачок с плотно закрытыми глазами.

Наташа повернулась, проведя тыльной стороной ладони по пунцовой щеке, и открыто посмотрела своему спасителю прямо в лицо.

— Алекс, хотя вы ужасно самоуверенны, но на вас почему-то невозможно сердиться. И я вам действительно благодарна за душ. А теперь идите во двор погуляйте, мне надо вытереться и переодеться.

Когда через полчаса они закончили обедать, со двора уже тянуло жаром, как из печи. В распахнутой двери завесой струилось душное раскаленное марево, размывая очертания отдаленных предметов. От одной мысли, что придется выйти из затемненной прохлады комнаты на это пекло, пересыхало во рту и хотелось пить.

— Наташа, — сказал Алекс, — мне кажется, что сейчас на пляж может пойти только самоубийца. Давайте переждем у вас дома хоть пару часиков,

— А что мы будем здесь делать?

— А что вы обычно делаете после обеда?

— Ложусь отдыхать, я ведь — отдыхающая.

— Так давайте ляжем отдыхать. Вторая кровать ведь тоже с бельем?

— А что про меня подумает моя хозяйка, тетя Поля, если увидит, что у меня спит мужчина, да еще днем?

— Да, — вынужден был согласиться Алекс, — днем — это уж явный разврат. Но если она увидит, какой это мужчина, то ничего не подумает, только позавидует вам и все.

— Знаете, Алекс, — проникновенно сказала Наташа, — чем вы сразу подкупаете, так это своей скромностью. Придется запереть дверь, чтобы избавить бедную тетю Полю от чувства зависти.

Наташа, решив про себя, что, наверное, сошла с ума от жары, заперла дверь на задвижку, опустила жалюзи на окне и быстро расстелила обе постели.

— Отвернитесь, скромник, я не очень верю в вашу способность плотно закрывать глаза в некоторые моменты.

С видом оскорбленной добродетели Крайнов отвернулся к Двери, и Наташа, выскользнув из халатика, с наслаждением нырнула в прохладную чистую постель. Через минуту на второй кровати заскрипели пружины под тяжестью мужского тела.

Через пять дней Алекс улетал в Москву, и Наташа провожала его в аэропорту. Пока они стояли в очереди на регистрацию, пока Алекс оформлял билет, она не произнесла ни слова, только все складывала и раскладывала дужку своих зеркальных очков. Когда объявили посадку на рейс, она внезапно преградила ему дорогу.