Именно ее творцу, тому, кто сейчас холодно и отрешенно смотрел на нее сквозь мглу, адресовала Карина свой вопрос. Но ответ на него не приходил…

…Настал черед похорон.

Первой хоронили Лелю. Зал прощания перед моргом наполнили чужие, незнакомые люди в черном. Те, кого Карина никогда прежде не видела, но много слышала от Лели во время их бесконечных посиделок на кухне и в гостиной.

Удивительно, но Леля, несмотря на неблестящий интеллект и довольно примитивный лексикон, сумела обрисовать членов своей семьи столь красочно и метко, что Карина узнавала их, одного за другим, безо всякого труда.

Совсем еще молодая, высокая, светловолосая женщина с красивым, но странно неподвижным лицом – мать. Она частыми, суетливыми движениями все время что-то поправляла на умершей – то отводила со лба прядь волос, то плотней застегивала пуговицу на платье, теребила цветы, касалась дочериных пальцев. Лицо ее при этом оставалось окаменевшим, точно маска.

Оно оживилось лишь раз – когда рядом упомянули имя Олега. Губы матери дернулись и искривились в гримасе ненависти.

– Он, – прошептала она очень тихо, но Карина услышала. – Он виноват. Из-за него…

Женщина не договорила, захлебнувшись воздухом, резко наклонилась к гробу и забормотала что-то неразборчивое, жалостно-страстное.

Чуть в стороне от нее заплаканные белобрысые мальчишки-погодки боязливо жались к высокому усатому мужчине в военной форме. Лелины братья.

Он сам, статный, красивый, плотный, с ходящими под скулами желваками. Отчим.

Еще какие-то родственники, подруги по училищу – подтянутые худосочные девочки с гладкими прическами и лебедиными шеями.

Вдруг оказалось, что всех так много, и Карина не может пробиться через их спины к Леле, ждущей ее и молчащей, навек свободной теперь от Олеговой власти.

Тихо потрескивали свечи, дюжий, бородатый больничный священник нараспев читал молитву. В помещении было холодно и промозгло, хотя на улице ярко светило солнце…

На поминках Карина подсела к Лелиной матери – та была изрядно пьяна, глаза ярко и лихорадочно блестели.

– Соседка? – пробормотала мать, едва шевеля губами. – Да, я знаю. Алена рассказывала про вас. Спасибо, что любили мою девочку. – Женщина коротко всхлипнула, однако удерживаясь от слез.

– Вы узнавали насчет ребенка? – спросила Карина.

Женщина молча кивнула и опустила голову.

– Умер?