Так бывало все последние дни – стоило задремать или просто прикрыть глаза, она всегда появлялась из темноты, смотрела печально, жалобно, точно моля о чем-то. Такая реальная, что хотелось протянуть руку и дотронуться до нее.

Всегда Леля, только она, и никогда Олег.

Как ни старалась Карина представить его лицо, хотя бы просто облик, пусть размытый, неясный, у нее ничего не выходило. Будто бы он оттуда до поры до времени не хотел ее видеть, избегал, обратясь в невидимку.

А Леля хотела.

Сейчас ее лицо казалось особенно близким, ярким и не по-земному красивым. Голубые глаза глядели с ожиданием.

– Как там? – спросила Карина. – Хорошо вам? Вы вместе?

Леля не отвечала. Казалось, она слышит ее, но почему-то не может говорить. Или не хочет.

– Хотя бы кивни, – тихо попросила Карина.

Леля, все так же молча, отступила вглубь, в темень, из которой возникла. Карина явственно слышала ее шаги – тихий, легкий скрип паркета. Она не успела удивиться такой странной озвученности своего сна.

– …Карина, – негромко позвал чей-то голос.

Это не был голос Лели, та при первом же его звуке медленно растворилась во мгле.

– Карина, – повторили настойчивей. – Вы спите?

Она вздрогнула и открыла глаза.

Возле дивана стояла Инна. Ну да, она же не закрыла дверь.

Карина приложила неимоверные усилия, чтобы оторвать отяжелевшую голову от подушки и сесть на диване.

– Все в порядке, – сказала Инна, присаживаясь в кресло напротив. – Он спит.