Светлый фон

В зале, не стесняясь, плакали в голос.

На смену Любаше пришли другие ораторы.

Карина, стоя поодаль, возле самой двери, пыталась вникнуть в слова выступающих и не понимала ни слова. В какой-то момент ее взгляд выхватил из толпы Галину – та стояла у окна, закрыв лицо руками, и медленно раскачивалась из стороны в сторону.

Карина вспомнила фотографию Шмелева, большую, цветную, висевшую на стене рядом с фото Олега, почти вплотную. Ее поразила мысль: ведь они с Галей, по сути, товарищи по несчастью, обе потеряли любимых. Но если Галина не скрывает своего горя, то почему же она, Карина, стоит здесь, посреди зала, точно соляной столб, с омертвевшим лицом и сухими глазами? Неужели и теперь, после смерти Олега, она подсознательно продолжает бояться раскрыть тайну их отношений?

Карина почувствовала зависть к Галине. Вина той казалась ей куда меньше собственной – ведь Галя не была знакома с женой Павла, не являлась ее лучшей подругой, человеком, которому безоговорочно доверяют.

Теперь она имеет право страдать, а Карина его лишена.

…Она оторвала взгляд от Галины, обернулась и увидела Михалыча. Тот на цыпочках, крадучись, пробирался к выходу из зала, низко опустив голову.

Ощутив, что на него смотрят, дирижер замер, а потом медленно поднял лицо. Губы его беззвучно шевелились.

Карина сделала шаг ему навстречу.

– Почему я не оказался вместе с ними? – едва слышно прошептал Михалыч. – Почему?

Он, казалось, обращался к себе, не замечая ни Карины, ни вообще никого, и отступал, отступал все дальше, за дверь.

Глядя на пришибленную, съежившуюся фигуру дирижера, Карина с удивлением обнаружила, что не чувствует к нему ненависти за то, что он фактически погубил Олега, уговорив его лететь на гастроли. Более того, она была твердо убеждена: Михалыч – пожалуй, единственный, кто сейчас способен ее понять в полной мере. Его жестоко терзало, что он остался жив, а не разбился вместе с другими, не разделил их участь. Он искренне жалел, что уцелел, жаждал исчезнуть, воссоединиться со своим оркестром, остаться с ним навечно.

Эта же мысль круглосуточно атаковала Карину, сводя ее с ума… Днем она находила себе разные занятия, чтобы хоть каплю отвлечься, а ночью, оставшись одна, кусала подушку, сдерживая рвущийся крик отчаяния.

Сидя в темноте без сна, глядя прямо перед собой сухими, воспаленными глазами, она раз за разом повторяла одну и ту же короткую фразу: почему?

Почему Леля и Олег ушли туда, не взяв ее с собой, зачем оставили здесь, мучиться в одиночестве? Ведь если Карина вторглась в их трагические, но неразрывные отношения, то и умереть должна была именно она, как нарушительница неподвластной разуму гармонии.