– Почему вы так в этом уверены?

– Не то чтобы уверены. Рассматриваем как вероятный сценарий.

– Ладно, – уступил ему Фил, – давайте его рассмотрим.

– Спасибо. Но не могли бы вы хоть чем-то его обосновать? Скажем… ну… какая-то недавняя словесная перепалка с отцом не обострялась сверх меры? В последнее время?

– Наши ссоры всегда были предельно резкими. И затяжными к тому же.

– Но не дошли ли они до нового предела где-то между тремя часами дня в понедельник и вчерашними шестью часами?

– Нет.

– Не дошли, значит? – улыбнулся Фокс. – Собственно, я потому указываю точный промежуток времени, что мисс Дункан заходила к вашему отцу днем в понедельник, а когда уходила – примерно в половине четвертого, – он, очевидно, испытывал к ней бескомпромиссную враждебность. Никто бы не догадался, что он намеревается просить ее об услуге. Тем не менее без четверти шесть во вторник он все же позвонил ей и попросил об одолжении. Нам весьма поможет, если мы сумеем нащупать хоть какое-то объяснение этому факту. Какое-то событие, случившееся в этом промежутке и заставившее Артура Тингли иначе взглянуть на племянницу. Вы же понимаете, не правда ли, что тем самым смогли бы здорово помочь своей кузине?

– Да, это я могу понять.

– Но помочь ничем не можете?

– Нет, не могу.

– Отец оставил вам просьбу повидать его в кабинете вчера в пять часов, и вы подчинились. В чем там было дело?

Фил сжал губы, сводя тем самым на нет весь возможный эффект от скорбно опущенных уголков.

– Дело? – процедил он и чуть передвинул стул, чтобы принять непринужденную позу. – Вы вдруг стали похожи на тех полицейских попугаев. Они замучили меня этим вопросом. Но, как я понимаю, во всем этом вы лишь отстаиваете позицию Эми?

– Так и есть. Прикрываю фланги, а также тылы и передовую. Если вы расскажете, о чем говорили вчера с отцом, это может дать нам зацепку и объяснить тот телефонный звонок.

– Мы с отцом говорили о том же, о чем и всегда.

– Не разбавляя привычную канву ничем новым?

– Нет. – Фил наморщил лоб, вынужденно касаясь неприятного для него предмета. – Никаких вариаций. Отец вечно на меня злился, потому что мне хватало мозгов видеть все преступное бессилие, всю деградацию традиционной капиталистической экономики и ее финансовой сферы, а также потому, что я не собирался принести эти мозги в жертву на шатком алтаре того ничтожного бизнеса, который сковывал его кругозор. Со своей стороны, я испытывал ничуть не меньше злости, но контролировал себя лучше, поскольку отец с легкостью мог позволить себе передать значительную сумму на то благое дело, которое я всеми силами поддерживаю, – на очищение и омоложение мировой экономики. Только отец раз за разом отказывался. Он платил мне скудное жалованье за работу в отделе сбыта. Сорок долларов в неделю. Я живу на пятнадцать, а остальные передаю единомышленникам. Это позволяет нам публиковать… – Внезапно прервав свою речь, Фил опустил воздетые ввысь глаза на Эми. – Кстати говоря. Тот памфлет, который я тебе вручил. Ты отдала его полицейским. Но ты его хотя бы полистала?