– Да, она наблюдает за работницами. Тингли доверял ей.

– Эта дама позвонила, хочет со мной встретиться. Явится в шесть. Вероятно, прошлой ночью ей приснился сон, в котором большая белая птица вывела в небе имя убийцы, и – какая удача! – с этим персонажем у нее давние счеты.

– Скорее всего, – угрюмо согласился Фокс. – У меня вещих снов не было, но очень похоже, что мне придется выбрать одного из двух претендентов на роль убийцы, а я безбожно все запутал, наломав дров.

Коллинз прекратил жевать и вперил в него пытливый взгляд:

– И кто же эти двое?

– Филип Тингли и Гатри Джадд.

– Гатри Джадд?! Да ты псих!

– Нет, я всего лишь полоумный. Анонимку прислал Леонард Клифф, он же звонил потом. Я поговорил с ним. Как он и сказал по телефону, тем человеком в плаще, который прибыл в семь сорок, был Фил Тингли. Насчет ТД пять-пять он ошибся, на знаке стояло ГД пять-пять, и эта машина принадлежит Гатри Джадду. Таким образом, Джадд побывал там в семь тридцать. А еще заходил утром: нанес визит Тингли, назвавшись Брауном. Я видел его своими глазами.

Адвокат вытащил изо рта жевательную резинку, завернул ее в обрывок бумаги и бросил в мусорное ведро, а потом откинулся на спинку кресла – все это, не отрывая взгляда от лица Фокса.

– Давай-ка помедленнее и с описанием декораций.

Фокс подчинился. Сжато и точно, хотя при упоминании нужных деталей, он произвел ревизию своего дня: «ГД55» в записной книжке, первая вылазка к Гатри Джадду, беседа с Леонардом Клиффом, встреча в кабинете Артура Тингли, разговор с Филом в приемной, второй визит к Джадду – идиотский просчет, вина за который так его тяготила. Все это время Коллинз сидел неподвижно, не меняясь в лице и слегка склонив голову набок – поза, хорошо известная в залах суда Нью-Йорка. Когда же Фокс закончил, адвокат глубоко вдохнул и поджал губы.

– Ты никак не мог раскидать тех двоих и прорваться силой? – с тоской спросил он.

– Нет, не мог, – мрачно ответил Фокс. – Во-первых, оба были настоящие громилы, а во-вторых, ты слишком занят, чтобы защитить меня от обвинения в мелком хулиганстве, которое стало бы единственной наградой за все мои труды… – Он повел ладонью, ставя на этом точку. – Забудь, если сможешь, хотя ты вряд ли простишь меня за эту ошибку. Худший промах за всю мою жизнь.

– Согласен, не особенно блестящий ход. Соглашусь еще и в том, что убийство почти наверняка совершил кто-то из них. Святые небеса и преисподняя! Гатри Джадд?! – присвистнул Коллинз. – Это был бы… Ух, что началось бы… Ты успел все обмозговать. Поделишься выводами?

– Ну… – задумался Фокс. – Джадд нанял Фила подмешивать хинин в банки и выплатил ему десять тысяч зелененьких. Тингли каким-то образом пронюхал об этом и, должно быть, собрал надежные улики. Вот почему утром во вторник Джадд ездил на встречу с ним: хочешь не хочешь, но пришлось. По той же причине Тингли вызывал Фила к себе в кабинет в пять часов вечера. Он потребовал, чтобы эти двое вернулись для разговора по душам в тот же вечер, в половине восьмого, а поскольку терзался участием Фила, которому дал свою фамилию, и считал, что племянница может повлиять на него и, возможно, что-то посоветовать, позвонил ей и попросил прийти в семь, чтобы успеть обсудить ситуацию до их появления.