Коллинз сказал, что сам справится, и вышел, но через минуту вернулся с посетительницей.

Кэрри Мёрфи, в коричневом пальто с ондатровым воротником, в маленькой коричневой фетровой шляпке на макушке, твердым шагом и с выражением решительности на лице вошла в кабинет впереди адвоката. Сейчас она выглядела моложе, чем в рабочем халате. Пока Коллинз помогал ей снять пальто и придвигал стул, Фокс внимательно наблюдал за ней и пришел к выводу, что, с чем бы она ни явилась, это вряд ли окажется пересказом сна с участием большой белой птицы.

Мисс Мёрфи села, вперила в адвоката пристальный взгляд и сразу заговорила:

– Я не очень хорошо разбираюсь в судах, адвокатах и всяком таком, но вы представляете интересы Эми Дункан, так что вам, наверное, я и должна это сказать. У Эми какие-то проблемы, связанные с этим убийством, да? То есть я только что прочла в газете… будто бы ее подозревают в убийстве Тингли?

– Довольно сильно сказано, – заметил Коллинз, – но… да, она определенно под подозрением у полиции.

– Так вот, она его не убивала. Разве она не пришла туда вскоре после семи часов?

– Совершенно верно. Примерно в десять минут восьмого.

– И когда она вошла в кабинет, ее сразу ударили? Она упала и потеряла сознание?

– Все верно.

– И очнулась она не раньше восьми?

– Вы правы.

– Она никак не могла совершить убийство, лежа без чувств, не так ли? В восемь часов мистер Тингли был еще жив и говорил по телефону.

Глава 13

Фокс на мгновение прикрыл глаза и тут же широко открыл их. Коллинз нахмурился и склонил голову влево. Возникшую в разговоре паузу прервал сам адвокат:

– Это весьма… примечательное заявление, мисс Мёрфи. Полагаю, вы совершенно уверены в сказанном?

– Совершенно, – твердо подтвердила она.

– Значит, это с вами Тингли говорил по телефону?

– Нет. Это была мисс Йейтс. – Она втянула в себя воздух, но взгляд ее остался ровным, а голос не дрогнул. – Вечером во вторник я была у нее в гостях. И наш разговор коснулся чего-то, что заставило ее… Ей пришлось позвонить мистеру Тингли, и мисс Йейтс говорила с ним три или четыре минуты. Она звонила ему в кабинет, на фабрику. Было без одной или двух минут восемь, когда она повесила трубку, потому что сразу после этого к ней пришла подруга, а я в начале девятого уже вышла на улицу.

– Вы судите по своим часам? Они точны?