Уже какое-то время Фил издавал негромкие звуки.

– Это ложь! – выпалил он.

– Что здесь ложь? Что вы его взломали? Покажите ему ящик, инспектор. Почему бы нет?

После недолгого замешательства Деймон открыл портфель и вытащил из него ящик. Завороженно глядевший на это Фил издал сдавленный стон и начал подниматься, собираясь, очевидно, броситься на инспектора. Впрочем, это движение было всего-навсего непроизвольной реакцией, как у любящей матери при виде ее драгоценного чада, чудом избежавшего опасности. Молодой человек вновь сел, но взгляда от ящика так и не отвел.

– Мы вполне можем, – сказал Фокс, – вносить мелкие правки прямо по ходу моего пересказа. В чем именно ложь?

– Ящик у вас! – изумленно ахнул Фил.

– Конечно у нас. Но где именно я ошибся?

– Я его не взламывал.

– Правда? – Не вставая, Фокс протянул вперед руку, чтобы указать на замок. – Смотрите сами. Здесь явно поработали долотом, весь металл перекручен. Стержень запирающего механизма выгнут дугой, и…

– Ничем не могу помочь. Я этого не делал. Я отнес ящик в слесарную мастерскую и сказал, что потерял ключ. Мне изготовили дубликат.

– В какую мастерскую? Где?

– На Второй авеню, у перекрестка с Тридцатой улицей. Не помню, как называется.

– Хорошо, отложим пока эту деталь. Я возобновляю свой пересказ. Услышите неправду – остановите меня, не стесняйтесь. В общем, Филип узнал имя своей матери: Марта Джадд, а поскольку в завещании, как и в надписи на самом конверте, упоминался Гатри Джадд, совсем не сложно было выяснить, что у этого выдающегося члена общества имеется сестра по имени Марта. Не менее просто оказалось раздобыть папку с копией финансового отчета по банку, в котором Джадд был президентом правления, откуда стало ясно, что доступные ему ресурсы составляют более полумиллиарда в никчемной американской валюте… – Фокс взглянул на Фила с одобрением. – Мне нравится этот последний штрих. Похвальное внимание к деталям.

– Вы обещали, что пересказ будет коротким, – пробурчал Деймон.

– Прошу прощения. Так вот, всего три дня назад, в понедельник, Филип отправился повидать Джадда, потребовал миллион долларов – всего-то одну шестьсот тридцатую долю доступных банкиру денежных средств – и заверил, что, не получив нужной суммы, немедленно подаст в суд на него заодно с сестрой, требуя компенсации за детство, проведенное в приюте. Джадд потянул время, выдав Филу десять тысяч наличными, и нажаловался на него Артуру Тингли. Во вторник утром, ровно в десять, он явился на фабрику и…

– Не сходится, – вставил Деймон. – В десять Тингли принял некоего Брауна.