– Разумеется, мне это известно, – кивнул Гилл. – Я знаю все о каждом, потому что обязан знать, и да поможет мне Господь! Как вам кажется, что хуже… О, вот и криминалисты появились. Обогнали даже медиков… Хотя он тоже пришел. Полюбуйтесь-ка на это. Мы универсальная необходимость для современного мира. Я имею в виду рекламных агентов, к которым причисляю и себя. И жить без нас нельзя, а некоторые бедняги даже умереть не смогут… Они сделают сотню фотоснимков его мертвого тела. Кстати, мне не послышалось? Вы сказали, что попали сюда через служебный вход?

– Едва ли послышалось. Это мои точные слова.

– А вы, случайно, не встретили где-то по пути чарующее видение изумительной красоты? Почти блондинку?

– Если вы имеете в виду Гебу Хит, то не встретил. Вы ее упустили?

– Надеюсь, нет. Только что была здесь и вот исчезла.

– А вы – ее… э-э-э…

– Я ее громкоголосый глашатай. Она моя клиентка. Если вам когда-либо понадобится… Впрочем, это может подождать и подождет. Начинается третий акт.

Капитан полиции вышел из гримерной и прикрыл за собой дверь. Он уже успел снять шляпу и пальто. Неспешный взгляд, которым он обвел помещение, вобрал в себя каждого; лицо капитана чуть заметно помрачнело, но голос остался спокойным и деловитым, без враждебности и угроз.

– Мистер Ян Тусар скончался от пули, вошедшей в тело через открытый рот и вышедшей в верхней части черепа. На данный момент официальное заключение гласит, что он стрелял в себя сам, и пока нет никаких причин полагать, что со временем этот вывод мог бы измениться. Покойный оставил короткую записку… – Тут капитан поднял руку с листком бумаги и процитировал: – «Друзьям, которые верили в меня…» Я не стану читать ее вслух. Принадлежность почерка предстоит установить экспертам, но уже сейчас мне хотелось бы заручиться предварительным мнением кого-нибудь из вас, кто знаком с манерой письма Тусара. Сможет кто-нибудь подтвердить, что именно Тусар написал эту записку?

Последовали косые взгляды, повороты, шарканье ног, замешательство и шепотки. На этом негромком фоне прозвучал чей-то голос:

– Я могу.

– Благодарю. И ваше имя…

– Бек. Феликс Бек. – Он вышел вперед, открыл рот, но какое-то время не мог говорить, а затем громко отчеканил, будто бы устанавливая раз и навсегда важный и непреложный факт: – Я учитель Тусара. Он много лет был моим учеником.

– Прекрасно, – произнес капитан, протягивая ему записку. – Скажите, это его почерк?

Бек взял бумажку и прищурился на нее в полной тишине, не считая глухих голосов и других признаков деятельности, шедшей за закрытой дверью гримерной. Тыльной стороной ладони Бек потер глаза и вновь уставился на записку, беззвучно шевеля губами по мере чтения. Подняв лицо, он обвел лица взглядом и дрожащим низким голосом спросил: