– Знаете, что тут сказано? Нам сказано? – и потряс бумажкой. – Я ведь один из них, не правда ли? Из друзей, которые в него верили? Я вас спрашиваю! Вы хоть знаете… – Две слезы скатились по его щекам, и Бек не смог продолжать.

Капитан резко одернул его:

– Мистер Бек! Я задал вам вопрос. Это почерк мистера Тусара? – забрал записку.

Бек закивал, вновь провел по глазам ладонью и почти выкрикнул:

– Да! Конечно, это его почерк!

– Благодарю. – Кивнув, капитан сунул записку в карман. – Теперь я задам еще несколько вопросов, и на этом все. Кто-либо из вас находился в этом помещении в то время, когда Тусар покинул сцену и прошел в гримерную?

И вновь ответил Феликс Бек:

– Я находился.

– И вы своими глазами видели, как он вошел в гримерную?

– Да. – Бек уже вполне владел своим голосом. – Я был снаружи, в суфлерской будке, но вернулся сюда после Лало. Я просто не мог… Я ушел оттуда. Зашел в гримерную, потом снова вышел и был здесь, когда он прошел мимо меня.

– С какой целью вы заходили в гримерную?

– Хотел взглянуть на скрипичный футляр.

– Зачем?

– Мне хотелось убедиться. Я подумал, что Тусар играет на чужом инструменте… – Звуки движения и шепотки вернулись, и Бек с вызовом оглянулся на лица. – И по-прежнему так считаю!

Капитан полиции нахмурился:

– Это почему-то важно?

– Все дело в звучании. Господи ты боже, у меня есть слух, как иначе?!

– Хотите сказать, скрипка звучала как-то не так? То есть у Тусара была какая-то особая скрипка?

– Страдивари. И не просто Страдивари, а та самая скрипка, которой владел Оксман. Теперь вам понятно?

– Не совсем. Когда Тусар вернулся сюда, уйдя со сцены, разве при нем не было скрипки?