– Ну и пусть, – упрямо буркнул Диего.

– Бог ты мой! – с ноткой отвращения возмутился Фокс. – Ты ведь не хочешь сказать, будто и впрямь вообразил, что хоть кто-нибудь проглотит такую наглую ложь?

– Я хочу сказать, – твердо встретил его взгляд Диего, – что, если ты позвонишь в полицию, они услышат от меня только это… – Невольная гримаса исказила его лицо, обнажив зубы и десны. – И все остальные тоже услышат, включая и тебя, Фокс. Если хочешь расследовать убийство – вперед! Я хочу призвать убийцу к ответу не меньше тебя самого. Только не здесь. Я никого не убивал. Проклятье! Какое отношение к убийству могут иметь мои чувства к Гарде? И при чем тут чертова ваза? – Диего оборвал себя; его челюсть ходила ходуном; он приподнял руку и тут же безвольно уронил ее. – Извини, Фокс, – сказал он с неожиданной и неуклюжей учтивостью. – Ты считаешь, что избавил меня от смерти? Спасибо. Но это все, что я собираюсь сказать. Кому угодно… – Он махнул рукой. – Телефон вон там.

Фокс смотрел на своего друга, на его скривившиеся губы, на глаза, полуприкрытые в попытке скрыть смертельную рану, нанесенную гордости, или надеждам, или самоуважению, что заставило Диего в отчаянии признаться в несовершенном им воровстве. Было заведомо бесполезно приставать к нему, уговаривать или урезонивать. Как-нибудь потом, возможно, но не сейчас. Руки Диего двигались, указательным и средним пальцем правой руки он поглаживал обрубки тех же пальцев левой. Фокс раньше не видел, как Диего это делает; вообще говоря, никто этого не видел, так как Диего никогда не позволял себе этот маленький жест отчаяния – разве что наедине с самим собой.

Встав, Фокс подошел к столу и вырвал страницу из лежавшей там газеты, потом вышел в прихожую и с помощью газеты подобрал эмалированную миску, вернулся и поставил ее на стол, а затем забрал с комода свою шляпу и остановился перед Диего. Тот поднял на друга глаза и тут же опустил.

– Не трогай миску голыми руками, – посоветовал Фокс. – Эта гадость масляниста. Даже одна-единственная капля натворит бед, если попадет на кожу. Убить не убьет, но вред причинит. Возьми резиновые перчатки, смочи тряпку спиртовым чистящим средством и протри ею пол, дверь и все косяки. Протри миску спиртом, прежде чем выбросить… если не захочешь оставить ее себе в качестве памятного сувенира. Дверь запереть нельзя, замок сломан. Кто-то пытался убить тебя и может предпринять новую попытку. Не будь чертовым идиотом!

– Насчет полиции… – сказал Диего. – Я не жду, чтобы… не прошу о какой-то услуге. Я вполне готов…