– Полиция сейчас занята, – грубо перебил Фокс. – Они сбились с ног, расследуя поножовщину в Гарлеме. – И он ушел, спустился по лестнице и оказался на улице.

Глава 12

В ресторанчике на Пятьдесят четвертой улице, к западу от Лексингтон-авеню, Фокс обдумал ситуацию, между делом расправляясь с превосходными устрицами, нежной телячьей печенкой, сносным картофелем по-лионски и брокколи, которая отличалась от водорослей разве что цветом.

Покончив с устрицами, он направился к телефонной кабинке, набрал номер Доры Моубрей, но ответа не дождался. За телячьей печенкой он пробовал позвонить Гарде Тусар в многоквартирный дом на Медисон-авеню, но с тем же результатом. Перед тем как положить сахар в кофе, Фокс попытался дозвониться до апартаментов Адольфа Коха на Двенадцатой улице, но приятный голос цветной служанки сообщил ему, что мистера Коха дома нет.

Ни одно из этих разочарований, постигших Фокса, не положило конец какой-либо блестящей задумке. По одной простой причине: блестящих задумок не было. Не имело смысла плестись по тропинкам, уже вытоптанным батальонами инспектора Деймона, – по любой из них, вроде вопроса об источнике доходов Гарды Тусар. Опытные оперативники щелкали подобные орехи с необычайной легкостью, а Деймон хорошо понимал, какой прорыв это сулило для следствия, но так ничего и не добился. Что, если Гарда совершала частые визиты, тайные или явные, в жилище Коха, Диего или Перри Данэма? Что, если кто-то из них или любой другой известный своей щедростью мужчина периодически наслаждался гостеприимством ее дома? Что, если она привычно гостила… или выступала в качестве хозяйки какого-то конспиративного временного пристанища? Все эти возможности были исследованы людьми Деймона со всем усердием и тщательностью, но загадочная роскошь, окружавшая Гарду, по-прежнему оставалась тайной за семью печатями. Неизбежно возникшее казенное предположение, что она могла шантажировать кого-то, безусловно, казалось правдоподобным, но и такая вероятность стопорила следствие упорным отсутствием фактов.

То же касалось и всех прочих традиционно избираемых оперативных версий. В безвыходном отчаянии Деймон даже сунул нос в обстоятельства гибели Лоутона Моубрея четырехмесячной давности, но и в этом пыльном углу ничего не обнаружил. Двадцать девятого ноября в 17:37 находившийся в одиночестве в своем кабинете на двадцатом этаже здания на Сорок восьмой улице Моубрей выпал из окна, ударился о выступ восьмьюдесятью футами ниже и разбился насмерть. Рутинные следственные действия помогли установить, что Ян Тусар, войдя в здание двумя или тремя минутами позже, поднялся на лифте на двадцатый этаж, спеша на заранее назначенную встречу с Моубреем, но этот факт остался единственной деталью протокола, вызывающей любопытство, и ничем не мог помочь в решении насущной проблемы.