– Данное вами обещание как-то касалось его? То есть чтобы защитить память об отце от позора или бесчестья…

– Благие небеса, конечно нет!

– Но если это могло как-то очернить его…

– Нет, ничего подобного! – раздраженно отмахнулась Дора. – Говорю вам, я и сама знаю, как это глупо, но мне очень не хочется нарушать данное ему обещание. Вот и все.

– Что ж… – откинулся на спинку кресла Фокс. – Превосходно! Два человека убиты или даже три, но убийца останется на свободе только потому, что вы не хотите нарушить глупое обещание, данное когда-то отцу.

– Убийца? – вытаращилась на него Дора. – Это просто смешно!

– Да нет, не особенно.

– Смешно же!

– Уверяю вас, что не смешно. И поверьте, я знаю об этом куда больше вашего. Я знал, что в истории с разбитой вазой есть какая-то странность, еще до того, как спросил вас о ней, иначе не стал бы приходить. Я говорю вам прямо, мисс Моубрей: сдерживая данное отцу обещание, вы принимаете убийцу под свою защиту.

– Никакое убийство тут ни при чем!

– Очень даже при чем.

– Это какой-то абсурд!

– Нет. – Фокс подался вперед. – Послушайте меня и подумайте хорошенько. Расскажите мне о разбитой вазе. Если я не найду в этой истории ничего важного, то сразу забуду о ней. Если же она окажется важна, вы сами не захотите, чтобы я о ней забывал. Или захотите?

– Нет, – с неохотой призналась Дора. – Не захочу, если только…

– Ну конечно. Вот то, что мне известно: декабрьским вечером шестьдесят или даже семьдесят человек собралось у миссис Помфрет на музыкальный вечер. В гостиной, которую лучше бы называть салоном. Во время короткого антракта в Желтой комнате были поданы напитки, а после выступления музыкантов – легкие закуски. Пятицветная ваза эпохи Мин стояла на низком серванте в дальнем углу Желтой комнаты. Уже после того, как некоторые… возможно, что все… гости разошлись, в частности Диего, Бек и Адольф Кох, ваза была найдена разбитой. Я верно излагаю?

– Да, – согласилась Дора. – Вот только некоторые гости еще оставались там. И я среди них.

– Сколько их было?

– Несколько человек, не больше. Десять или, может, двенадцать.

– Вы помните, кто именно?

– Так… – протянула Дора и облизнула губы. – Миссис Бриско. Глиссинджер. Барбинини. И Элейн Харт. Она стояла в другом конце комнаты вместе с Перри, когда он увидел осколки…