В любом случае Диего, похоже, оставался их последней надеждой. Фокс отдал мистера Фиша на откуп полиции, потому что с такой задачей полицейские с их методами и техническим оснащением справились бы гораздо лучше, чем любой частный детектив, как бы умен и проницателен тот ни был. Поразительно, но это ничего не дало. Если Фиш-Пискус на самом деле был мужчиной и убийцей, этот человек либо очень удачливый, либо самый предусмотрительный из всех в длинном списке, который Фокс успел составить за свою карьеру.

Тем временем инспектор Деймон, готовый удариться в панику от известия, что Пискус, разгуливающий, надо полагать, в своем подлинном, неизвестном следствию обличье, на днях вооружился бутылкой нитробензола, совсем потерял голову. Прошлым вечером, в пятницу, Деймон лично посетил Гарду Тусар и выложил перед ней все карты. Гарда с улыбочкой сообщила ему, что ей часто и помногу звонят, но еще ни разу, насколько ей помнится, не звонил кто-то по фамилии Фиш; что Фрида постоянно путает чьи-то имена и фамилии; что ни буква закона, ни принципы морали не могут заставить ее объяснять кому бы то ни было, зачем она время от времени отпускает свою горничную пораньше; что она никогда не видела миссис Гарриет Пискус и даже не слышала о такой. Она вообще мало общается с соседями по дому.

Фоксу Деймон признался, что прямая атака стала грубой ошибкой. Несмотря на слежку, которую он велел устроить за Гардой, Фиш-Пискус может быть и наверняка будет предупрежден об опасности. Непрерывное бдение сотрудников в штатском внутри и снаружи «Болтон апартментс» пора сворачивать. Равно бесполезной оказалась и слежка за Беком, Помфретом, Зориллой, Гиллом и Кохом в исполненном надежд ожидании, что кто-нибудь из них приведет следствие к какой-то съемной квартире в одном из переулков, где и происходила трансформация в миссис Гарриет Пискус.

Откровения Деймона этим не завершились; нет, он не признал своего поражения, но назвал ситуацию по меньшей мере патовой. Все три дня, что полиция напряженно и безуспешно охотилась на Фиша-Пискус, другие ниточки не были заброшены. Они вытрясли все, что только было можно, из Коха насчет вазы, из Гебы Хит – насчет скрипки и бутылки с остатками виски, из Доры – насчет второй записки, то ли оставленной Яном Тусаром, то ли не оставленной… Они вытрясли все из всех, включая и миссис Помфрет, насчет личной жизни ее сына. Газетчики брызгали сарказмом, а комиссар полиции – слюной; в придачу ко всему на десять часов утра назавтра у Ирен Данэм-Помфрет была назначена встреча с мэром в присутствии окружного прокурора.