Из приоткрытой форточки пахло талым снегом, илом и бензином. Раздавался детский смех. Подоконники двух окон были тоже завалены всякой всячиной – стопками журналов, квитанциями, пустыми коробками, подушками, рулонами тканей.

– Вот и чаек! – сказал Степан.

На дощатый стол он поставил узбекский чайник, пиалы, а также большое блюдо с сухофруктами, гранатами и орехами.

– Надо же, – произнесла я, когда он сел за стол напротив нас и начал разливать чай. – Все те полгода, что я занимаюсь этим делом, я постоянно натыкалась на ваши следы в «Белухе». И теперь так забавно видеть вас вживую…

– Прошло десять лет, – заметил он. – Я изменился.

– Наверное. Все говорили: студент, москвич, турист… Я почему-то думала, что вы будущий инженер или физик. А вы художник.

– Да.

– У художников хорошая память, – сказал Коля.

– Точно.

– Как вы попали на территорию «Белухи»?

– Я шел к Мажою, решил сократить дорогу и сбился с пути. Оказалось, это забавное местечко, я решил задержаться.

– Почему забавное?

– Знаете, – он помолчал немного, подбирая слова. – Оно было похоже на обрывки чужого сна… Учение Константинова потерпело фиаско, но осколки его сумасшествия еще сидели в этих людях. Все было окрашено в какие-то удивительные цвета. Что-то печальное, отчаянное и в то же время очень свободное… Вообще, не мной замечено: сумасшествие притягивает. Я подумал: когда еще мне придется увидеть такое странное место? Здесь двадцать лет десятки людей на полном серьезе ждали, когда их заберут инопланетяне. Это был протест против нашей Земли. Несовершенной и несправедливой Земли. Вы понимаете?

– Не очень, – признался Коля. – В любой психушке – то же самое.

– Психушка – это тюрьма. А здесь была полная свобода воли. На фоне абсолютно свободных и прекрасных пейзажей. Ни государства, ни полиции, ни санитаров. Никто не накажет и никто не поможет. И главное, над всем этим – крах надежды. Они уже поняли, что инопланетяне не прилетят… Что вы! Это совсем другое дело. Меня это заинтересовало как художника.

– Значит, и картины есть? – спросила я. – Вы это писали?

– Да, конечно, сейчас найду.

Он встал и отошел к стене. Начал перебирать бесчисленные стопки картин.

– У меня с собой было несколько холстов, а еще я делал наброски. И потом писал уже по памяти в Москве… А вы Митей интересуетесь?

– Почему вы так решили?