– Так в любой секте, – зло заметила я.

– Не знаю… – не согласился он. – Не уверен… Вот Константинову я бы с удовольствием ноги вырвал. Впрочем, его настоящая судьба еще более ужасна… Я потом расскажу…

Он доставал холсты один за другим.

Крохотные сценки из жизни секты «Белуха» проходили перед моими глазами. Расцветал нежно-голубой цветок, зрела малина на кусте, смеющийся Митя показывал огромную кедровую шишку, вились пчелы над сотами. Марта с женщинами стирала белье в деревянном корыте. Даже Гриша – давний знакомец Марыси, заглянувший в секту на один день, попал в эту летопись. Худой и молодой, с черными кругами вокруг глаз и с лентой на лбу он угрюмо смотрел в лицо художнику.

– Этот парень раньше был в секте, – объяснил Степан. – И тем летом заехал в гости. У него тоже кошмар: жену и дочку насмерть сбила машина…

– Это все похоже на ад, – вдруг сказал Коля. – А вы как Данте.

– Это комплимент? – засмеялся он. – Да бросьте. Обычная жизнь. У всех есть трагедии. Просто здесь собрались люди, которые не пожелали после трагедий жить дальше. Они их заморозили и сами с ними замерзли. Если это и ад, то какой-то другой, противоположный. Ледяной… Или, может, это чистилище?

Он достал следующий холст.

На нем стояли три бородатых старика. За их спинами угадывалась трехъярусная долина, уходящая к горам. Я мысленно восхитилась: как точно он передал обилие воздуха, которое поразило в «Белухе» и меня.

– Имени этого я не помню. Очень тихий сумасшедший. Он был из Бийска, увлекался сыроедением. А эти двое – сподвижники Константинова. Петрович и Корней. Кряжистые такие, мощные. Да вы сами видите, я не приукрасил. Корней был другом Константинова. И как раз он мне и рассказал, что произошло дальше.

Степан снова сел за стол, зачерпнул орешков.

– Но вначале расскажу, что видел сам. Где-то за две недели до приезда полиции Константинов сбежал. Думаю, что его кто-то предупредил. Полицейские прилетели на вертолете и сразу начали искать деньги. Но денег уже не было – в течение всего предыдущего года, как я понял, они вкладывались в недвижимость. Занимался этим Митя, он постоянно был в разъездах… Итак, нас всех допросили, делал это мент-пенсионер, очень добродушный и, как мне показалось, исключительно умный. Он немного повздорил с Митей, тот его начал упрекать, что полиция вечно занимается ерундой, а до настоящих убийств ей и дела нет. Слово за слово, Митя потом жалел, что ввязался в спор и слишком много рассказал этому менту о своей трагедии. Тот, и правда, выглядел слегка озадаченным. Потом еще журналист из местной газеты взял у нас интервью. И они улетели. После этого, буквально дня через два я пошел дальше – к леднику. Но к этим людям я сильно привязался, поэтому оставил им свои координаты. Я понимал, что после бегства Константинова они здесь долго не останутся. И был искренне готов им помочь в новой жизни. И вот в 2012 году мне позвонили. Это был Корней, он был в Москве, попросил о встрече. Я очень обрадовался, стол накрыл. Он приехал сюда.