После событий, перевернувших жизнь Долорес и неумолимо преследовавших ее, она покинула отель «Бристоль» и перебралась в один тихий дом на улице Винь, в глубине Пасси.

За домом простирался красивый сад, окаймленный другими густыми садами. Когда мучительные приступы не удерживали Долорес целыми днями никому не видимой в комнате с закрытыми ставнями, она просила вынести ее под деревья и, печальная, оставалась лежать там, неспособная противостоять злой судьбе.

Снова заскрипел песок аллеи, и в сопровождении слуги появился молодой человек с элегантными манерами, очень просто одетый. По несколько устаревшей моде некоторых художников, он носил отложной воротник и развевающийся темно-синий шейный платок в белый горошек.

Слуга удалился.

– Андре Бони, не так ли? – спросила Долорес.

– Да, мадам.

– Я не имею чести…

– Напротив, мадам. Зная, что я был одним из друзей госпожи Эрнемон, бабушки Женевьевы, вы написали этой даме в Гарш, что желаете побеседовать со мной. И вот я здесь.

Долорес приподнялась, очень взволнованная.

– Ах, это вы…

– Да.

– Правда? – пролепетала она. – Это вы? Я не узнаю вас.

– Вы не узнаете князя Поля Сернина?

– Нет… Ничего похожего… ни лоб, ни глаза… И к тому же совсем не таким…

– … представляли газеты заключенного тюрьмы Санте, – с улыбкой сказал он. – Однако это действительно я.

Последовало долгое молчание, во время которого оба испытывали неловкость и смущение.

Наконец он произнес:

– Могу ли я узнать причину?..

– Женевьева вам не сказала?

– Я ее не видел… Но ее бабушке показалось, что вы нуждаетесь в моих услугах.