II
В восемь часов вечера Арсен Люпен и Дудвиль входили в модный ресторан «У Кайяра» – Люпен, затянутый во фрак, но с чересчур широкими брюками артиста и слабоватым узлом галстука, Дудвиль – в рединготе, с осанкой и важным видом судьи.
Они выбрали место в углублении, отделенном от большого зала двумя колоннами.
Заносчивый метрдотель с блокнотом в руках ожидал указаний. Люпен сделал заказ с кропотливостью и утонченностью завзятого гурмана.
– Конечно, – заметил он, – тюремная кухня была приемлема, и все-таки изысканная трапеза – это приятно.
Он ел с большим аппетитом и молча, лишь изредка произносил короткую фразу, которая указывала на последовательность его забот.
– Разумеется, все образуется… но будет трудно… Какой противник!.. Больше всего меня поражает то, что после шести месяцев борьбы я даже не знаю, чего он хочет!.. Главный сообщник мертв, мы почти достигли конца баталии, и однако я не стал яснее разбираться в его игре… К чему он стремится, несчастный?.. Мой-то план ясен: завладеть великим герцогством, посадить на трон великого герцога, которого я придумал, дать ему в супруги Женевьеву… и править. Все это прозрачно, по чести, без жульничества. Но он, гнусный персонаж, этот злой дух тьмы, какой цели он хочет достигнуть? Официант! – позвал Люпен.
Подошел метрдотель.
– Господин желает?..
– Сигары.
Метрдотель вернулся с несколькими коробками.
– Что вы мне посоветуете? – спросил Люпен.
– Вот великолепные “Upmann”.
Люпен предложил одну сигару Дудвилю, другую взял себе и обрезал.
Метрдотель зажег спичку и поднес ее.
Люпен проворно схватил его за руку.