Подумав, он предложил:

– Не позволите ли, чтобы двое моих людей спали внизу, в одной из комнат первого этажа?..

– Двое ваших людей?

– О, ничего не опасайтесь… Это два славных человека, папаша Шароле и его сын… По виду никак не скажешь, кто они на самом деле… С ними вы будете спокойны. Что же касается меня…

Он заколебался. Он ждал, что она попросит его прийти еще. Но поскольку она молчала, сказал:

– Что касается меня, лучше, чтобы меня здесь не видели… да, лучше… для вас. Мои люди будут держать меня в курсе.

Ему хотелось бы сказать больше и остаться, и сесть подле нее, и утешить ее. Но у него создалось впечатление, что сказано было все, что им следовало сказать друг другу, и любое лишнее слово, сказанное им, стало бы оскорблением.

Тогда он низко поклонился и вышел.

Сад он пересек быстрым шагом, торопясь очутиться подальше и смирить свое волнение. На пороге прихожей дома его ждал слуга. В ту минуту, когда он уже шагнул на улицу, в дверь кто-то позвонил. Молодая женщина.

Он вздрогнул: «Женевьева!»

Она с удивлением пристально посмотрела на него и сразу же, хотя и сбитая с толку необычайной молодостью его взгляда, узнала его. Это вызвало у нее такое волнение, что она пошатнулась и вынуждена была опереться на дверь.

Сняв шляпу, он смотрел на нее, не решаясь протянуть ей руку. Протянет ли она свою? Это был уже не князь Сернин… Это был Арсен Люпен. И она знала, что он – Арсен Люпен и что он вышел из тюрьмы.

На улице шел дождь. Она отдала свой зонтик слуге, прошептав:

– Будьте любезны, откройте его и поставьте в сторонке…

И пошла дальше.

– Мой бедный старик, – сказал себе Люпен, удаляясь, – такие потрясения для нервного и чувствительного существа, как ты! Следи за сердцем, иначе… Да ладно, будет тебе, вот уже и глаза на мокром месте! Плохой знак, господин Люпен, ты стареешь.

Он ударил по плечу молодого человека, пересекавшего шоссе Мюэтт и направлявшегося к улице Винь. Молодой человек остановился и через несколько секунд сказал:

– Простите, сударь, но мне кажется, я не имею чести…

– Вам неверно кажется, дорогой господин Ледюк. Думаю, вас подводит память. Вспомните-ка Версаль… комнатку в отеле «Дёз Ампрёр»…

– Вы!