– Это так… Это так…

– Каких именно?.. Я так счастлив…

Она заколебалась на мгновение, потом прошептала:

– Мне страшно.

– Страшно! – воскликнул он.

– Да, – тихо промолвила она, – я боюсь, боюсь всего, боюсь того, что есть, и того, что будет завтра, послезавтра… боюсь жизни. Я столько выстрадала… и не могу больше.

Он смотрел на нее с огромной жалостью. Смутное чувство, всегда толкавшее его к этой женщине, обрело более определенный характер сегодня, когда она просила у него покровительства. То была пылкая потребность полностью, самоотверженно посвятить себя ей без надежды на вознаграждение.

– Я теперь одна, – продолжала она, – совсем одна, со слугами, которых наняла случайно, и мне страшно… Я чувствую, как вокруг меня что-то затевается.

– А с какой целью?

– Я не знаю. Но враг бродит вокруг и все приближается.

– Вы его видели? Вы что-нибудь заметили?

– Да, по улице в последние дни несколько раз прошли двое мужчин, они останавливались возле дома.

– Их приметы?

– Одного я разглядела хорошо. Высокий, крепкий, бритый наголо, на нем была очень короткая куртка черного сукна.

– Как у официанта кафе?

– Да, метрдотеля. Я велела проследить за ним одному из моих слуг. Он свернул на улицу де ля Помп и вошел в подозрительного вида дом, первый этаж которого занимает винный торговец. Это первый дом слева. Потом, следующей ночью…

– Следующей ночью?

– Из окна своей спальни я заметила тень в саду.

– Это все?

– Да.