— Во-первых, я верил, что Художник не давал тебе распоряжения меня калечить. По моим прикидкам, тебе дали задание наставить мне синяков и этим ограничиться. Верно?

— Верно. Только раз ты это понимаешь, то почему начал быковать на меня и пытаться злить?

— Вероятно это реакция на твой приказной тон. Как ты сказал? Встань и подними руки? Нет, со мной так говорить нельзя.

— Согласен, тут я тебя не просчитал. Чай готов, сахар, может молоко, соль, масло?

— Нет, просто чай, спасибо.

— Так все таки, почему ты не боялся меня?

Мне искренне нравился этот человек. Очередное удивление, но пока в тюрьме трое из пятерых людей, с кем я разговаривал, произвели на меня самое положительное впечатление. По опыту встреч на воле это прям сильно выше среднестатистических показателей. Я откровенно рассказал Диогену о своих выкладках насчет коленей и его опыта драк.

— А ведь ты прав, Максим. Один удар в колено твоими коцами и я бы тут выл белугой. И по лицу, тут пожалуй ты тоже прав. Я ведь действительно ни разу по сути и не дрался. Я же спортом с четырнадцати лет занимаюсь, вот с тех пор я такой большой и стал, с тех пор ко мне никто и не подходит. С Художником обсужу, может и правда пару рассечений поставить, шрам какой или нос сломать, — не понятно, шутил он или говорил всерьез.

— А почему Диоген? — Спросил я отхлебывая ароматный чай со вкусом дегтя.

— У нас с Зеноном, он кстати мой родной брат, только на два года младше, у нас отец был проректором университета. А мать профессор философии. Поэтому будешь смеяться, но это наши настоящие имена, не погоняла тюремные. Из-за этих имен мы и в спорт пошли, хватало мозгов на то, чтобы понять, что с такими именами без мышечной массы нам тяжко в жизни придется. Потому с братом и вместе всегда держались. Потому, когда при нас на вписке, толпа пьяных второкурсников девку испоганить хотела, мы вдвоем их и пораскидали. Только не совсем удачно. Потом оказалось, что и девка была не особо против, и пацаны не все выжили. Папиных связей только на то, чтобы нас в одну зону поместили, и не в сибири, а тут, на юге, вот на это папиных связей как раз и хватило. Так что мы тут уже два года, и еще столько же осталось.

Диоген задумчиво покрутил свою кружку.

— А вообще это все лирика. Максим, мне действительно нужно оставить тебе на теле синяки, поэтому давай решать, как мы это сделаем. Если тебе так будет легче, можешь воспринять это как одолжение. Разумеется, Художник ни перед кем ответ держать не намерен, но если ты выйдешь отсюда со следами пресса, это поможет Художнику спросить с твоих друзей за выполненную работу. Поэтому смотри, можем поспарринговаться, а можешь просто постоять пять минут.