— Гости, руки за спину и на выход. — Скомандовал охранник.

Шесть минут, множество коридоров, дверей и два лестничных пролета спустя, я зашел в кабинет. Алексей Борисович, начальник тюрьмы, сидел за небольшим письменным столом, заваленным бумагами, и что-то печатал на ноутбуке, сжав кулаки и выставив вперед только два указательных пальца.

— По пекарне ты ко мне человека когда пришлешь? — Не отрываясь от экрана ноутбука сказал полковник.

— Полковник, ты даже не спросишь, как у меня день прошел и как я ночь провел?

Алексей Борисович оторвал таки глаза от экрана.

— Странный ты Максим человек. Интересно, куда меня знакомство с тобой приведет? — Тихо и задумчиво, как бы разговаривая с самим собой, произнес он. — То, что это знакомство сильно повлияет на мою жизнь, это к гадалке не ходи. А вот в какую сторону, это я пока не знаю. Но спор ты выиграл, телефон получишь.

— Не переживай. Я конечно не разбираюсь в ваших понятиях, но то, что ты серьезный и настоящий я вижу. Я вроде тоже адекватный человек. Такие всегда только к лучшему знакомятся. Так а почему ты уверен, что я спор выиграл? У меня же живого места на теле нет, скоро все сплошным синяком станет. И почему ты меня странным назвал?

— Ты правильно сказал, что в наших понятиях ты не разбираешься. А странным я тебя назвал потому что мне доложили, что Художник тебе на прощание руку пожал. Вот это странно. Он человек мудрый и главное осторожный. И своим рукопожатием он тебе как бы авторизацию дал, сертификат качества выдал. У меня знаешь ли много тут было апельсинов, комерсантов, кто многие миллионы в общак вносил, и понятия соблюдал, но вот ни одного из них Художник или кто из уважаемых воров, поручкаться не приглашал. А с тобой за руку попрощался. Странно это. Я и сам к тебе, признаться, с первой минуты хорошо относиться стал. А я знаешь ли излишним человеколюбием не страдаю, можно сказать даже совершенно наоборот. Поэтому меня такое благостное восприятие тебя окружающими напрягает.

— Не переживай, Алексей Борисович, это просто харизма у меня такая. Честный, открытый, сильный и умный. А еще счастливый. Это все я. Я знаю, что я раздражаю слабых. Слабые мне завидуют. А сильные наоборот, радуются. Радоваться за других могут только сильные. Ты и дед как раз такие.

— Дед? Кххм, это ты про Художника? А что, и впрямь Дед. Ну ладно. Через тридцать минут за тобой казачки приедут. Звонили уже. Не менты, они сами решили тебя забрать. Наверное, думают ты тут в кашу уже, не хотят лишний раз тебя ломанного показывать. Кстати, спрашивали, дам ли я им носилки, чтобы тебя вынести. Они уверены, что ты своим ходом с крыльца не спустишься. Хотел бы я на их лица посмотреть, когда они узнают, что положенец тебя ужином потчевал.