Тем временем Зима столь же тщательно, как белье, проверил голубые джинсы и белую футболку. Кинул мне. Наклонился к полочке с обувью, но Григорий остановил его:

— Не нужно обувки. Полы у нас везде с подогревом, чай не простудится. В носках, не босой и ладно.

— Григорий, что тут происходит? Со вчерашнего ужина что-то изменилось?

— Изменилось, изменилось, соколик. Тащите ка его ко мне в кабинет.

Никто меня тащить не собирался, только взяли под локти, с двух сторон, опять таки очень профессионально, и мягко, и не дернешься. Вот так, втроем, проходя боком через дверь и идя диагональю по лестнице, я с моими двухметровыми конвоирами дошел до кабинета Титова на первом этаже. Проходя мимо панно я специально уставился на него, изучая лицо казака и ни в коем случае не глядя на эфес шашки.

— Что, нравится? — Спросил шедший за нами Григорий.

— Я понял, что меня в этой картине в прошлый раз заинтересовало. Я ожидал увидеть у казака твое лицо. А тут просто какой-то собирательный образ.

— Ну-ну, — тихо произнес Титов.

В кабинете мы сразу сели к чайному столику, причем я и Григорий сели в противоположно стоящие кресла, по торцам стола, один охранник уселся на диван, как бы между нами, второй остался стоять где-то у меня за спиной. Отличная диспозиция. Если я задумал бы броситься на Титова с кулаками, у меня ничего бы не вышло.

— У Зимы очень хорошо развиты инстинкты, — как бы продолжая прерванный разговор сказал Григорий. — Это часто бывает у людей с ограниченными умственными способностями, а у Антона, к прискорбию, а может к счастью, уровень IQ не сильно превышает среднюю температуру. Даже в Краснодаре это мало. А еще у него совершенно отсутствует фантазия. Поэтому он кстати так бесстрашен, он просто не может предположить последствия… Но, когда что-то в недостатке, что-то обязательно в изобилии. У Зимы очень сильно развиты инстинкты, он не может объяснить, но он знает. Вот и сейчас. Он верит, что это ты.

— Григорий, я уже давно с тобой и твоими людьми знаком. Поэтому я не пойду по прямому и логичному пути и не буду опять спрашивать, что такое, по версии твоего помощника, я натворил. Я только хочу напомнить, что обладание точными сведениями о чем-либо называется «знание». А «вера» — это признание чего-либо истинным независимо от фактического или логического обоснования. Перед тем, как ты меня судить начнешь, скажи, ты понимаешь разницу между верой и знанием?

— Максим, ты же в курсе, что я в спец службах трудился? Так вот, был у нас интересный курс, изучали мы конторы вероятного противника. — Григорий как будто разговаривал сам с собой. — Помню, проходили мы британскую разведку MI6. Это в ней Джеймс Бонд флеминговский служил. Так вот, у них официально принят набор из семи фраз-формул для выражения вероятности событий. Вероятность меньше пяти процентов формулируется как Remote Chance, «небольшой шанс». Вероятность до двадцати процентов называется Highly unlikely, «очень маловероятно». Потом, с шагом примерно в двадцать процентов, идут «маловероятно», «реальная возможность» и «весьма вероятно». Возможность до девяносто процентов фиксируется как Highly likely, «высокая степень вероятности». Ну а шанс в девяносто пять процентов называется Almost certain, «практически наверняка». Инстинкты Зимы — это Highly likely. Девять к одному, что он прав.