Сергей поднялся и, тяжело шагая, вышел из квартиры.

Илюшин выскочил за ним и возле лифта сложился пополам от хохота.

– Чего ржем? – мрачно осведомился Бабкин.

Он был страшно сердит на себя. Сорвался, нравоучения принялся читать! Пора закупать пустырник.

– Цену… ахахаха! цену… – выдохнул Макар. – …Знает он цену маникюру!.. Еще бы тебе ее не знать, когда ты из собственного кармана… выложил… впервые в жизни…

Он опустился на ступеньку, обессилев от хохота.

Бабкин хотел огрызнуться, но неожиданно для себя засмеялся.

– Черт, глупо как-то вышло…

– Мне очень понравилось, – заверил Макар. – Столько экспрессии, праведного гнева! Я думал, ты прямо там его выпорешь.

– Чем он меня так задел? – недоуменно спросил Сергей. – Ну, распущенный богатенький мажор… Что мы, богатеньких мажоров не видели, что ли!

– Это ты заранее, как хороший актер, вживаешься в роль отца. Все его претензии рассматриваешь как обращенные к тебе.

– Если у меня будет такой сын, как этот Алик, я его придушу в колыбели.

– Да, твой ребенок сразу родится в черном спортивном костюмчике и с бородкой, – пообещал Илюшин.

Глава 15

Глава 15

К вечеру дождь утих и небо прояснело. Из окна квартиры Илюшина открылся вид на город: глянцевитые крыши, бледно-желтые пятна поредевшей листвы, быстро теряющие цвет в подступающих сумерках.

– Мы знаем ненамного больше, чем два дня назад, – устало сказал Макар, рассматривая свой двор.

– Мы знаем намного больше, – поправил Бабкин. – Просто толку от этого никакого.

К вечеру у него разнылась спина. Он занял кресло Илюшина, согнав Макара на подоконник.

– Ты так изгибаешься, будто это тебе рожать через четыре месяца…