– Я не понимаю: ты такой принципиальный, что ли? – спросил наконец Алик, вымотанный безуспешным торгом.

– Я не принципиальный, а расчетливый, – поправил Илюшин. – Если я возьму у вас деньги, это обязательно когда-нибудь всплывет, и я потеряю намного больше. Репутация – это в конечном счете вопрос личной выгоды, не более. Моя личная выгода состоит в том, чтобы оставаться неподкупным. Честность приносит неплохой доход.

Алик вытер лоб и с силой вмял окурок в пепельницу.

– Подтверждать я, естественно, ничего не буду, – нервно сказал он. – Втирайте отцу что хотите. Мы с ним сами разберемся, по-родственному.

Это было не что иное, как признание вины. Илюшин добился своего. Без этого его версия оставалась только гипотезой.

– Рад был пообщаться, Александр Константинович. – Макар светло улыбнулся Алику и поднялся, собираясь уходить.

– По-родственному? – переспросил Бабкин, не двинувшись с места. Он неожиданно разозлился. – Ты собирался своему отцу подложить такую свинью… Запросто и в могилку бы свел. По-родственному! Или на это все и было рассчитано?

Алик усмехнулся:

– А ты за моего отца не переживай, не надо. Он как-нибудь сам справится.

– Твоему отцу много с чем пришлось справляться, это верно. – Бабкин поймал на себе удивленный взгляд Макара, но упрямо продолжал: – Но ты ж ему даже на старости лет не позволил бы жить по-человечески, с единственной родной душой под боком. Изгадил бы и его отношения с Ниной. Слушай, а вот скажи – ну, просто, не под запись, чисто для удовлетворения моего любопытства… Тебе отца совсем не жалко? Мне тут довелось почитать на досуге его биографию… Незаурядный у тебя папаша. В хорошем смысле. С детьми вот только ему не повезло!

Алик прикрыл глаза и помассировал виски.

– Удобный расклад, – пробормотал он, не поднимая век. – У святого Константина Михайловича родился Иудушка. Главное, никаких вопросов. Удобно тебе, Сергей, жить в черно-белом мире?

– А я в чем-то ошибся?

Открыв глаза, Алик устало спросил:

– Ты представляешь, что значит быть сыном такого человека, как твой обожаемый Константин Михайлович? С юного возраста ты должен делать только одно: соответствовать. Оправдывать его ожидания. Видишь ли, так получилось, что наш отец не способен на безусловную любовь. Чтобы считаться полноценным ребенком, ты должен ежедневно выдерживать экзамен на пригодность. К дочери это тоже относится, но в меньшей степени. В результате Алла хотя бы способна петь! А у меня глотка – как пережатый шланг: в ней звуки попросту застревают. Я даже кричать не умею. Отбил у меня папенька еще в детстве такую способность.