Пока она отвечала на очередной телефонный звонок, Сергей обмозговал эту систему и обнаружил в ней слабое звено. «Если медсестра передаст свой смартфон третьему лицу…» – начал он. Жердь замахала на него руками, и Бабкин замолчал. «Вы меня перебили, я не договорила, – строго сказала она, хотя ее никто не перебивал. – На экране – камера. Сначала фото, затем – отчет о времени посещения. Извините, уж не знаю, под кого вы копаете, но у нас безукоризненный отбор сотрудников!»

«То-то они и пашут как лошади по двенадцать часов», – подумал Сергей. Он ни под кого не копал. Шурыгина, если не считать ситуации с Ниной, казалась ему человеком честным. Честным и глубоко несчастным, причем несчастным по собственному выбору. Сколько он ни встречал подобных ей женщин, они всегда клали свою жизнь на алтарь служения, выбрав для этого самого бесполезного, злобного и пустого божка. Шурыгиной, с его точки зрения, повезло: она действительно помогала нуждающимся. Обычно из таких, как она, получались многолетние жены алкоголиков.

– У меня совершенно вылетело из головы, о чем ты мне рассказал, – признался Илюшин.

– Ты меня пугаешь… Ладно, еще раз: последний визит Шурыгиной был к Валентине Горчаковой, как она и говорила. Начальница все подтверждает. Там старушка в деменции, восемьдесят пять лет. Будь Горчакова в своем уме, я бы еще мог допустить, что они как-то сговорились. Но у пациентов, которые ничего не соображают и не могут пожаловаться, стоит система слежения за сотрудниками.

– А почему только у них? – заинтересовался Илюшин.

– Ты такие вопросы иногда задаешь, как будто с Плутона спустился. Потому что экономия! Остальные могут позвонить в соцслужбу и наябедничать, если что не так. А эти лежат себе, как головешки. Ну, у кого-то родственники ставят камеру, реагирующую на движение, а ее показания выводят на свои смартфоны. У Горчаковой родня ограничилась тем, что наняла соцработника и доверила ему свою старушенцию. Что, не получается присобачить Шурыгину к убийству Нины? – с легким злорадством спросил Сергей.

– Не получается, – признал Илюшин. – Ни ее, ни Тамару Забелину. Оставляя в стороне тот факт, что у нас нет никаких доказательств причастности к убийству, даже косвенных, – зачем Тамаре убивать невестку?

– Ну да, она во всем руководствуется сугубо практическими соображениями. Мешает внук – так скинуть его в погреб! А Нина ей чем помешала? Перечисляла деньги, была какой-никакой гарантией безбедной старости… Да и бог с ним, с мотивом. Где хоть какие-то свидетельства? Хоть бы тот же кулон…