Берег, где остались последние следы.
– Косметичка, – проговорила она.
– Что?
– Ее нашли на песке. Лина красилась перед тем, как он появился.
Сильно пахло ацетоном и духами. Возможно, было несколько самонадеянно назвать подобное место салоном – лестница, ведущая в подвал под обычным жилым домом, – но Эльвира Шьёгрен сделала все возможное, чтобы оно походило на таковой.
Постеры с французскими пейзажами на стенах, зеркала в позолоченных рамах, ароматические свечи на всех горизонтальных поверхностях. Сандаловое дерево и розмарин.
– Но, милая моя, – воскликнула она, изучая руки Эйры, – когда ты в последний раз приводила в порядок свои ногти?
– Мне бы что-нибудь самое простое, – попросила Эйра.
– Но как насчет того, чтобы побаловать себя? Мне кажется, ты этого достойна.
Женщина, которая называла себя Элвис, принялась выкладывать образцы искусственных ногтей – длинные и острые, круглые и ухоженные, сотни оттенков – пока Эйра прикидывала, насколько честной ей следует быть с хозяйкой салона. Для полицейского такое поведение было на грани дозволенного, если не за его пределами, но ведь никто не может обвинить ее в желании сделать себя чуточку красивее.
Она указала на почти белый лак, отливающий перламутром.
– И еще немножко их нарастим, – сказала Элвис и нежно потерла ее пальцы между своими.
– Но только не слишком сильно, – попросила Эйра, – длинные ногти не годятся для моей работы.
Это было не совсем правдой. В рядах полиции хватало женщин, которые предпочитали ярко-красные наращенные ногти, дабы хоть как-то скомпенсировать мужскую униформу.
– Боже, как это печально, а кем вы работаете?
– Я полицейская.
– Ух ты. Звучит захватывающе. Должно быть, серьезные дела расследуете.
– Делаю только то, что скажут, ничего серьезного, – ответила Эйра и выдавила из себя горькую усмешку – вроде как одна женщина жалуется другой женщине на то, что ее не так сильно ценят, как хотелось бы.
Она устроилась на стуле, и пошло-поехало. Подпиливание и полировка, разговоры о различных средствах для роста и укрепления ногтей и о наращивании гелем.