Громадный монстр управлялся одеревеневшим исполином, погружённым в землю, оплетённым шипастыми кустарниками. Коряжистая морда выглядывала с верхушки ужасающими глазами-огоньками.

«НЕТ! Не смей! — Лихо догадалось о замысле Игоря и тут же воспротивилось. — Ты готов сдохнуть ради бессмысленной мести?!»

Но Игорь не слушал впаянного в его душу беса. Он нырнул в окно, ведущее прямо к исполину, накинулся на него, вцепился пальцами в затвердевшую кору. Лицо Лешего исказилось, покрылось трещинами морщин, обнажив острые заточенные зубы.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Волхов закричал, раз за разом сжимая спусковой крючок упёртого в грудь пистолета.

Роща всей громадой бросилась на спасение источника своей силы. Извивающиеся розги, покрытые шипами, принялись хлестать руки, вцепившиеся в спутанную жёсткую бороду исполина; острие ветвистых щупалец истерично таранили спину, пытаясь пронзить толстую бычью кожу плаща, а взбесившаяся трава тянула за ноги вниз, оттаскивая упёртого врага.

Леший взревел полным ужаса и ненависти голосом, когда магазин выпустил последнюю пулю, и та пробила наконец окаменелую грудь. Сквозь образовавшуюся дыру наружу вырвался алый свет бьющегося в конвульсиях сердца.

Волхов стиснул зубы от резкой боли в плече — это еловый сук продырявил-таки плоть. Силы были на исходе, левый кулак онемел, держась за бороду беса, пока его конечности терзал сам лес.

Правый кулак размаху ударил по бреши в груди Лешего. Кожа стёрлась об острые грани разрушенной плоти, но до сердца было ещё не достать.

Сук зашевелился в ране, пробираясь глубже. От тупой оглушающей боли пальцы чуть было не разжались, выпустив бороду, но чудом удалось сдержать их. Ветви пытались пронзить голову, но скользкий капюшон уводил острие, спасая от смертельной раны.

Ещё один удар почти пробил рёбра Лешего, но содрал кожу на застрявшем кулаке. Рывок назад — и осколки вонзились в мышцы покалеченной руки. Но нужен был ещё один удар.

А Леший боялся. Он почувствовал, как близится его падение, и искорёженное гневом, страхом и удивлением лицо стало вытягиваться, приобретая волчьи черты. Длинная пасть раскрылась, клыки угрожающе нависли над головой Волхова, как вдруг…

Последний удар проломил остатки мешающей плоти. Окровавленные пальцы обхватили пульсирующее, издающее тревожный алый свет сердце. И сжали его, раскрошив на мелкие куски.

Волчья пасть, вместо того чтобы сомкнуться, расширилась ещё пуще. Дикий, сокрушительной силы крик под канонаду грозового раската вырвался из глотки Лешего, ударной волной отбросив израненного Волхова за пределы рощи.