Снова раздался вой. На этот раз совсем близко. Почему-то он казался слишком знакомым, что настораживало.

— Ты просто безумная тварь. Если бы я только мог, я бы уничтожил тебя.

— Но ты не можешь, — старуха снова искривила рот в безумной улыбке, шагнула навстречу, сминая голыми стопами подвернувшиеся кости. — Ты не можешь, Игорь. И я скажу тебе то, что ты сам не в состоянии признать.

Лихо подошло совсем близко, остановилось напротив, обдавая могильным холодом.

— Ты не хочешь меня уничтожать.

Из рощи, раздвигая сгорбившиеся деревья, выскочил волк. С гневным рыком он бросился в их сторону. Волхов машинально отпрянул, рука потянулась к кобуре, но волк кинулся на Лихо, пролетел сквозь образовавшуюся пустоту и приземлился на землю, тяжело дыша.

Лихо исчезло. Оно пропало и больше не появлялось, даже присутствия его не ощущалось ни внутри, ни снаружи. Душа вдруг освободилась от постоянной, пожирающей её тьмы, а роща преобразилась: влажная голая земля заросла зелёной травой, покрылась бутонами полевых цветов, деревья приосанились, распустили пушистые кроны, небо, серое, мрачное, разверзло тучи, открыв синеву и ясный солнечный свет.

Волк повернулся. Игорь держал зверя на мушке, но тот спокойным, почти человеческим взглядом смотрел на него. Такими, казалось, знакомыми глазами…

— Захар? — Игорь сам удивился своей догадке.

Волк медленно кивнул, приблизился к нему. Пистолет будто отяжелел, и рука плавно опустилась. Никакой угрозы от стоящего рядом зверя не исходило вовсе.

— Но как…

Волк коснулся носом дрожащей руки, и та успокоилась от разлившегося по телу тепла. Запахло душистыми травами, показалось, что где-то неподалёку шипит чайник. Стало уютно, прямо как в охотничьей избе Захара.

Но затем волк отвернулся и не спеша направился вглубь леса.

— Прощай, Захар. Спасибо тебе.

Волхов взглянул на синее-синее небо. Солнечный свет заставил зажмуриться, а затем будто стал ярче, застилая собой всё пространство…

━─━────༺༻────━─━

Солнечный луч упал прямо в глаза, пробудив от долгого сна. Волхов вскочил, задышал, едва не задохнувшись, вцепился в простыню. Несколько секунд ушло на осознание происходящего, затуманенный мозг наконец пробудился.

Волхов осмотрел себя, заметил бинты, которыми были перемотаны плечо и руки. Бинты пропитались засохшей кровью, мешали двигаться, но вот ран почему-то не чувствовалось. Он с некоторым трудом размотал левую руку. Та уже зажила, оставив в качестве напоминания покрытую рубцами и шрамами свежую кожу.

Освобождая правую руку, Волхов осмотрелся. Знакомая изба изменилась с того момента, когда он был здесь в последний раз: на месте иконостаса стояла большая русская печь, добавилось кроватей, на стенах висела всякая утварь… в общем, постройку окончательно превратили в жильё.