– Отвали. – Джек медленно встал. Его кулаки были сжаты. Он был крупнее Нардо, но Нардо был куда более жестоким. Джек едва взглянул на Эмили, прежде чем уйти.

– Ну и ну, – сказал Нардо. – Наш Сыр просто королева драмы.

– Он хочет, чтобы его называли Джек.

– А я хочу, чтобы меня называли Сэр Большечлен Баботрах. – Нардо шлепнулся на пол. – Увы, мы не всегда получаем, что хотим.

Единственным утешением во всей этой душераздирающей истории было то, что ей больше никогда не придется делать вид, что она не слышит его едких замечаний.

– Твои родители ясно дали понять, что мне нельзя разговаривать с тобой.

– Что в этом веселого, Эмми-Эм? – Нардо сбросил несколько книг с нижней полки. – Слышал, ты ищешь пекаря, который засунул эту булочку в твою духовку?

Эмили вытерла глаза. Ее больше не волновало «Расследование Коломбо». Она просто хотела, чтобы Нардо как можно скорее ушел.

– Это неважно.

– Правда? Ну, есть варианты и похуже, чем Блейк.

Эмили с трудом могла это себе представить.

– Он всегда мечтал жениться на богатой женщине, которую сможет контролировать. – Нардо резко и злобно рассмеялся. – Прямо как твои отец и мать, да?

Эмили снова вытерла глаза. Это было невыносимо – плакать у него на глазах.

– Не смешно.

– Да ладно, дружок. Ты же знаешь, я просто дразню тебя. – Нардо замолчал, видимо ожидая, что Эмили, как всегда, скажет, что все нормально.

Но Эмили этого не сказала.

Все было не нормально.

Он сказал:

– Думаю, скоро ты станешь жутко толстой и отвратительной. Дин говорит, это самое худшее. Ты раздуешься, как шар.

Эмили не позволяла себе думать дальше чем на несколько часов вперед. Она положила руку на живот. Она никогда не была красавицей, но считала себя миленькой. Что будут думать о ней мужчины через восемь месяцев? Или через год, когда она будет укачивать на бедре орущего младенца?