Она впервые за последние несколько дней по-настоящему рассмеялась.

– Ты же не серьезно!

– Конечно, серьезно.

– Его там даже не было.

– Он стоял прямо перед тобой, когда ты вошла в дом, – возразил ей Нардо. – Господи, Эмили. Кто, по-твоему, продал нам кислоту?

7

7

За Рики Фонтейн закрылась входная дверь. Добраться до прачечной в гараже можно было только по лестнице снаружи. Сандалии Рики шлепали по бетонным ступенькам, пока она шла зигзагами, чтобы достать полотенца из сушилки.

То дерьмо, которое сейчас происходит на ферме, – это то же дерьмо, которое произошло с Эмили Вон сорок лет назад.

Финальная фраза была очень эффектной, но при ближайшем рассмотрении она не выдерживала никакой критики. Эмили Вон не морила себя голодом до смерти. В ночь нападения она была на седьмом месяце беременности. Согласно показаниям свидетелей, на ней было бирюзовое или сине-зеленое платье, а не желтая сорочка. И волосы до плеч, уложенные с помощью литров лака, а не длинные до пояса. Да, она была босая, но, вероятно, из-за своих южных корней Андреа полагала, что все на фермах бегают босиком.

Так чем одно было похоже на другое?

Андреа мысленно вернулась к началу разговора. Именно Рики сказала Байблу, что на ферме нашли тело женщины. Но когда в ее дверь спустя четыре часа постучал маршал США, все, о чем она хотела говорить, была Эмили Вон. То же самое было с Векслером в его пикапе, но он был таким очевидным уродом, что Андреа видела его насквозь.

– Черт, – пробормотала Андреа.

Она подошла к двери с москитной сеткой. Рики уже дошла до первого пролета. Байбл все еще сидел в своем внедорожнике. Андреа нашла его номер в телефоне.

Он ответил после первого гудка:

– Да?

– Предупредите меня, когда она будет возвращаться.

– Будет сделано.